Каракули

Черт бы тебя побрал! Почему вы такие любезные, услужливые такие? Почему стоите над душой, как полагается?! Оставлю я вам чаевые! Принесите всё быстро, разложите по-домашнему, мы сами разберемся, разговор у нас важный, на полутонах, буквально шепотом, разве не понимаете?!

И как только стол насервирован и нафарширован, так сразу на-… кой… звонит кто-то по телефону. Мне. Мама. Маме нельзя не ответить. Если кто-то у вас единственный на свете, этому человеку нельзя не ответить.

– Мамочка, милая, привет! У тебя что-то срочное?

– …

– Да нет, не переживай голос у меня нормальный.

И настроение нормальное. Покушал я, покушал, не переживай, – держа в руке рюмку водки и огурец, ответил я.

– …

– Целую. Завтра перезвоню.

Разговор пока не клеится. Сначала официант. Потом мама. Затем первый тост. И все получается важно – ничего отменить нельзя. А между первым и вторым нет места словам, разве что короткому слову – предлогу, поводу сопроводительному для повторного звона изящных стопок с прозрачным напитком, выявляющим тонкую организацию души человеческой.

Закусили. Есть пока ничего не хотим. Не заказываем. Официант подходить боится, видя мое настроение. Мама не беспокоит. Всем остальным не отвечаю. Я решаюсь начать разговор, и тут другу приходит смс. Истерическое. От подруги. За последние два месяца она у него тоже единственная. Получается, тоже не перезвонить нельзя.

И перезванивает он ей на пару минут и понимает, что не отцепиться ему от нее, как минимум, всю жизнь. А я сижу ни при чем, в ночь из дома вылезший, и понимаю, что это в лучшем случае минут на двадцать.

Друг говорит по телефону. Пусть говорит. Любовь – тоже надо. Закажу пока нам поесть. Судя по внимающему словам возлюбленной выражению лица, другу уже неважно, что есть, лишь бы пить. И пить я тоже заказал.

Друг вернулся через двадцать пять минут, как я и предполагал, и говорит: «Все хорошо». Улыбается. Как хорошо, что можно до получаса обсуждать, что все хорошо. Вот такое резюме. И таки хорошо, что у друга все хорошо.

А у меня-то – нет, хотя я об этом уже почти успел забыть.

Сел друг. Телефон отложил. Мой выключен. Ничто не предвещает опасности. И тут официант: «К вашему внимаю цыпленок под соусом…» О Господи! И зачем я его заказал? То мама, то любовь, теперь птицы мне мешают с другом поделиться тем, о чем не я рассказать хотел, а он не прочь послушать.

Цыпленок перед глазами. Друг принялся за еду и внимательно уставился на меня в ожидании начала разговора.