Избранные нетленки в одном томе

Слепну… немею… оглох… задыхаюсь…

Кто бы помог, поддержал… Никого!

О мир людей роковой! Отрекаюсь

И от тебя, и от зла твоего!

Брошен, отвергнут и другом последним,

Верой последней – любовью Твоей…

Всё в этом мире – безумные бредни

Лживых, коварных, преступных страстей!

Скоро ль конец этой горестной саге?!

Падаю в обморок… чую гробы…

Где же источник живительной влаги?!

Сил бы набраться – и прочь от судьбы!

«Ну! соверши свою ошибку…»

Ну! соверши свою ошибку,

В который раз одну и ту ж,

А после хитрую улыбку

Пусть твой разгадывает муж.

«И опять я, как встарь, одинок…»

И опять я, как встарь, одинок,

И дождливы, и сумрачны дни,

И опять от тебя я далёк,

И погасли на небе огни;

И печаль, и тоска, и хандра;

И на сердце и холод, и мрак.

Доживу ли, мой друг, до утра,

До рассветного лая собак?

Я лелею надежду в груди

И колдую, себе вопреки,

Что услышу сквозь боль и дожди

Так знакомые слуху шаги;

Распахнётся тяжёлая дверь,

И я ринусь навстречу судьбе,

Как на волю отпущенный зверь,

Буду бурно ласкаться к тебе;

И, в твои упадая глаза,

Задыхаясь от счастья, скажу:

«Как прекрасна святая гроза!

Я её для тебя ворожу!».

Ты задумчиво-грустно вздохнёшь,

К моему прикоснёшься челу,

Поцелуешь меня и… уйдёшь

В эту серую зыбкую мглу.

И опять я останусь один.

Будут сумрачны новые дни.

И опять гильотины гардин

Мне погасят на небе огни…

«О боги вечные! О боги дальние!.

О боги вечные! О боги дальние!

Где вы оставили свои сандалии?

Не там ли, где лежат кощунственно

И всепрощение, и всемогущество?

А где же суд – Суд справедливости?

Благочестивый теперь в немилости:

Над ним толпа вершит судилище.