Избранные нетленки в одном томе

И долго молча шли

Мы с ним одной дорогой,

И не было вдали

Приютного порога,

И каждый о своём

Молчал, как о святыне.

Уж ночь. И мы вдвоём

Уже брели в пустыне.

У каждого своя

В душе и боль, и мука.

Как сущность бытия —

Печали и разлука.

Устав, присели мы

На перекрёстке ветров —

Два странника из тьмы

Исчезнувшего света.

И дервиш, будто вдаль,

Промолвил отрешённо:

«Бескрайняя печаль —

Лишь тем, кто жил влюблённо.

Благословен, кто знал

Любви высокой тайны.

Поверь мне, Идеал

Даётся не случайно».

Всю ночь и до утра

Витал мираж далёкий.

Былое как игра

Предстало вдруг в истоке.

И молча встали мы,

И в путь-дорогу снова

И с лёгкостью сумы,

И с тяжестью былого.

И каждого свои

Жгли боли многократно.

Недолог путь к любви,

Но долог путь обратно…

СПАСИБО

Благодарю Тебя, Создатель,

За смертный ток в моей крови,

За то, что друг всегда предатель,

За то, что нет любви в любви,

За то, что пагубное в силе,

За то, что чистое в грязи,

За то, что канули мессии

В связи с Тобой и не в связи;

За бесконечное в конечном,

За вечность мига, и за то,

Что мне в лицо плюётся встречный,

А я не ведаю, за что.

Благодарю за униженья,

За изобилие ослов,

За столь мучительное жженье

Неизречённых мною слов.

Благодарю за даль в тумане,

Благодарю за близь в дыму,

За жизнь, прожитую в обмане,

За предстоящий шаг во тьму.

Благодарю Тебя врагами

И прахом сгинувшей мечты

За то, что прошлыми веками

Я одурманен, как и Ты.

Благодарю за благодарность,

Мной исторгаемую в ночь,

За гениальность и бездарность

Моих стихов, их бред и сочь.

Благодарю, что сквозь несчастье,

Толпой затоптанный певец,

В Твоём сомнительном всевластье

Не усомнился я, Творец!

«Нет, ты не вспомнишь обо мне…»

Нет, ты не вспомнишь обо мне,

Когда с другим начнёшь ласкаться,

Когда твой шёлк на простыне

Не передумает плескаться.

Нет, ты не вспомнишь обо мне.

Любимая, в моей стране,

Где даже воздух дышит новью,

Чинары просят при луне,

Чтоб ветер нежил их любовью.

Но ты не вспомнишь обо мне…

Себя поставлю я к стене,

Воображу тебя с винтовкой,

Сознаюсь в призрачной вине

И прикажу: «Стреляй, плутовка!».

Нет, ты не вспомнишь обо мне.

Пройдут года, и в седине

Необратимости зеркальной

Я буду где-нибудь вовне

Твоей безлюдности печальной.