Собрание сочинений. Том пятый. Рассказы

«Орбиты глаз – это как орбиты спутников вокруг земли? Примерно так», – думал Романыч тогда, привыкая искать сравнения, приучаясь к философствованию.

Глазные яблоки снабжены густой сетью кровеносных сосудов – их можно увидеть на белочной оболочке (склере), называемой в просторечье белками глаз. «Это как белок в вареных куриных яичках» – для сравнения.

И еще множество различных приспособлений придумала природа для того, чтобы дать зрение человеку. Тут и брови, и ресницы – от попадания пыли и грязи. И слезные железы – слезами глаза «умывающие».

А также – конъюнктива, зрачок, радужная оболочка, лучевые и кольцевые мышцы, роговица и хрусталик – двояковыпуклый диск, линза. Внутри глаза, на сетчатке расположены светочувствительные рецепторы – палочки и колбочки. «Это как в лаборатории какой-то, только химия тут не причем, потому что вместо препаратов химических в тех колбочках преобразуется свет, идущий через отверстие-зрачок, сквозь стекловидное тело, внутриглазную жидкость, и падающий на сетчатку».

Четкое изображение предметов получается потому, что лучи света фиксируются точно на сетчатке.

Но у некоторых людей глазное яблоко слегка вытянуто, и место фокусировки лучей не достигает сетчатки: изображение получается размытым. Это называется близорукостью. Чем сильнее удлинен глаз, тем хуже человек видит предметы, находящиеся в отдалении.

Когда, наоборот, глазное яблоко укорочено, лучи фокусируются за пределами сетчатки, и близлежащие предметы лишаются четкости изображения. Это дальнозоркость.

Причина и той и другой аномалии-нарушения в ослаблении глазных мышц. Нарушения зрения корректируют очками: вогнутыми – для близоруких и выпуклыми – для дальнозорких.

_________________________

Избавил Бог Романыча от болезней глаз и многих других болезней. Страдал он одной болезнью: суровостью своей. Юмора в нем не было, а значит, и веселья особого в жизни его не предвиделось.

Если ни в детстве, ни в юности он со смехом не дружил, ничего удивительного не было в том, что теперь Романыч был равнодушен ко всему и в последние месяцы своей жизни он омрачал мыслями и чувствами грустными.

Читал он всегда много и знал о юморе, о шутке достаточно, так что мог бы составить небольшое для себя эссе, что он и сделал в это утро и весь последующий день, просидев за письменным столом и штудируя книгу-цитатник, энциклопедию умных мыслей умных людей. Вот что у него получилось:

«Смех, насмешка, шутка.

Когда не над чем смеяться, – тогда рождаются сатирики.