Собрание сочинений. Том пятый. Рассказы

– Да, бывают командировки? —

– Инспекции? Ревизия? —

– Вроде того…

– Угу… – Павел Валерьевич подумал и, помешивая ложечкой в стакане, задумчиво сказал: – Да, вашему брату ездить не переездить. Чего-чего, а бескультурья, неграмотности всеобщей у нас на весь мир хватит.

Степаныч сказал, что в области образования наша страна стоит на одном из первых мест в мире.

– Может быть, может быть… – усмехнулся Павел Валерьевич. – Весь вопрос – для чего наш человек становится грамотным? Разве только, чтобы писать заявления и жалобы.

 – Он раскатисто хохотнул и продолжил: – А возьмите нашу технику. Половина нашей техники ломается и работает плохо, почему-то, а? А всюду кричим: ах, наш технический прогресс! Несолидно получается… —

– Интересно, а чья же техника помогает нам запускать космические корабли? – спросил Степаныч.

– Может быть, может быть… – проговорил он, явно имитируя Аркадия Райкина из его монолога про «Родительское собрание», как догадался Степаныч.

 – Только я хотел бы знать, что вообще даёт этот космос нам – людям Земли, простым. Что? – явно не понимал Павел Валерьевич.

Возражал Степаныч «Пассажиру» или не возражал – для него не играло никакой роли. Любопытно, что ни одного аргумента он не отвёл и даже не пытался опровергнуть. «Могэт быть, могэт быть» – вроде соглашался словами Райкина из монолога. И тут же заявлял: «Но я-то говорю о другом…». Или: «Вы мне суёте отдельные факты, а я беру вообще…». А что означало его «вообще», понять было невозможно…

– Вообще я полагаю, – говорил «Пассажир», – что люди свиньи по своей природе.

Чуть за ними недогляди, в момент напакостят. —

– И вы сами такой же? – не удержался и спросил Степаныч.

– Может быть, может быть, – покачал головой Павел Валерьевич. – Человек вообще никогда не знает – кто он на самом деле? —

Целый день Степаныч выслушивал брюзжание «Пассажира», и избавиться от этого было невозможно. Выйдешь в коридор, стоишь там. Стоишь, пока ноги не начнут неметь, возвращаешься в купе, а там «Пассажир» сразу начинает:

– Или вот возьмите такую область, как наша школа… – и пошел, и пошел…

Степаныч открывал томик Чехова, давая понять, что хочет читать.

Не тут-то было.

– Вот Чехов рисует Россию такой, как она есть. А вообще она-то, матушка наша, какой была, такой и осталась. Свергнуть царя было легче лёгкого, а вот вся дальнейшая новая жизнь – тут уж извините, непочатый край.