Остальные – лишние

Лев Борисыч считал, что эта вертихвостка могла бы и дворовского кого выбрать в мужья. Вот, например, Горика. Подмигивал издевательски. Горик молча уходил в свою комнату. А к ночи обычно напивался в хлам. Работать он с отцом бросил, не выдержав постоянных шпилек и подначек. Подрабатывал «мужиком в доме» – кому кран починить, кому шкаф на стену прикрутить, на прожить-выпить хватало, а большего ему и не надо было. Мать поначалу ворчала, потом бросила, домой приходила лишь ночевать. В выходные обстирывала их, наготавливала еды впрок, чтобы всю неделю приходить затемно и мало-мальски перекусив, заваливаться в своей комнате к телевизору.

Разговаривать с мужем и сыном ей было не о чем. Она и не разговаривала. И уйти ей было некуда. Так и жили, каждый в своем мирке, каждый в своей комнате. Встречаясь лишь на кухне и в коридоре.

Сегодня Горик не выпил ни капли, решив, что должен видеть и прочувствовать все. Говорят, что время лечит. Вранье. Боль никуда не делась, найдя в сердце уголок и поселившись там навеки.

Боль и обида постепенно перерастали в ненависть, тихо тлеющую желанием отомстить. И отомстить не абы как – кроваво, чтобы все эти сучки холеные помнили, что настоящие мужики не перевелись еще, только искать их надо не среди буржуйских сынков. Когда Юлька показалась утром на балконе – еще не разнаряженная, а в халатике, с влажными волосами, что-то больно кольнуло в груди, какой-то едва слышный голос прошептал, что надо бы простить, и отпустить, и жить дальше. Но Горик этого голоса слышать не хотел. Ненависть стала гораздо сильнее почти задушенной бескорыстной любви. Да и к чему она теперь, любовь эта, если предмет его вожделения вон она – поехала куда-то. Пока ничего не происходило. Горик улегся на крыше, бездумно следя за проплывающими над ним облаками и наслаждаясь теплым осенним ветерком. Ночи уже стали холодными, но днем возвращалась чуть ли не летняя погода, радуя теплом и солнцем. Деревья во дворе нарядились в желтые, оранжевые, красные листья – потрясающими красками в этом году обзавелась осень. Горик выглянул во двор – и вовремя, Юлька выпорхнула из такси, даже отсюда, сверху было заметно, как преобразилась миленькая девочка, с которой он познакомился на свою и ее беду. Из хорошенькой девчушки выросла прелестная женщина, уверенная в себе и своем будущем счастье. Горик проворчал себе под нос, что, мол, уверенность-то и счастье не всегда тебе светить будут, придет и на мою улицу праздник.