Английский гамбит

Дежурный Голубцов вдруг часто зашмыгал носом, лицо его исказилось в жалостливо-брезгливой гримасе, глаза закатились, нижняя губа некрасиво вывернулась, он протяжно застонал и … разразился смачным, оглушительным чихом. «Шестой» отреагировал дружным хохотом. Зуев заставил себя улыбнуться.

– Будь здоров, Антон.

– Спасибочки, Владимир Андреевич.

– Давай читай, мне еще новый материал объяснять.

– Это мы щас.

Антон уставился в книгу, «шестой» поутих. После непонятного молчания Зуев вновь услышал знакомое подшмыгивание, теперь уже оба брата сидели со скукоженными, выразительными лицами.

«Нюхнули чего-нибудь, табаку или клея сухого», – подумал Владимир Андреевич. Близнецы чихнули дуплетом, один – с подкряком, другой – с подвизгом. Номер был исполнен мастерски. Зуев предположил, что «клоуны» репетировали дома перед зеркалом. «Шестой» ревел от восторга, не хватало аплодисментов. «Почему я должен терпеть? Почему я не могу плюнуть и уйти?» – мелькнуло у Владимира Андреевича. Слова: «Заткнитесь вы все, придурки!» – кипели на кончике языка. Но Зуев сдержался, надо быть сумасшедшим, чтобы не сдержаться, – Владимиру Андреевичу не известно, какой срок придется отбывать с этими циркачами. И не нужно ему горячиться, ведь с сегодняшнего дня Владимир Андреевич – непробиваемый.

– Ладно, посмеялись и хватит, – бесстрастно произнес Зуев, когда восторги «шестого» поостыли. – С каждым такое может случиться. Только делать это надо поскромнее, и рот прикрывать ладошкой.

Дежурного Голубцова он больше не трогал – от греха подальше.

Нацепив на доску таблицы, Владимир Андреевич принялся объяснять модальные глаголы. Слушали его невнимательно, по кабинету гуляли шепотки, а то и голоса проскакивали сквозь шорохи. Когда шум усиливался до сверхнаглости, Зуев прерывал объяснение и требовал тишины, однако делать это он старался без раздражения и недовольства, ранее характерных для него в подобных случаях. Он пережидал шум, с хладнокровным лицом разглядывая нарушителей дисциплины или задумчиво отворачиваясь к окну.

Новое странное поведение Владимира Андреевича обескуражило «шестой», он притих, и Зуев ощутил на себе изучающие взгляды – мол, действительно ли «англичанину» все равно или притворяется? В относительно спокойной обстановке Владимир Андреевич успел рассказать по плану почти все о модальных глаголах, когда «шестой» предпринял попытку вернуть Зуева в обычное состояние – шум вновь усилился.