Мудрец

Но даже Юлечка в конце концов сбежала от меня ради устойчивой прописки в социуме.

Вот и Катя. Пока я вкладывала душу и всё что имела в отношения с ней, она, как когда-то Юлечка, зыркала глазами по сторонам. И так будет с каждой.

Я немного поплакала, а потом встала и подошла к зеркалу. Всё верно. Даже в школьной форме я была больше похожа на молодые папины фотки, чем на девочку. Крепкая фигура, волевое лицо, глаза-буравчики. И подруги меня ненавидят и боятся так же, как мама – отца.

Я открыла платяной шкаф – человека-невидимки там уже не было.

Достала самое красивое платье, распустила волосы. Вот так я уже вполне себе девушка. Похожая скорее на маму, а мама-то у меня – красавица. Кстати, под платьем нарисовалась и вполне достойная грудь, Кате на зависть.

Осталось только найти какое-нибудь хобби – тогда со мной всем будет интересно. Вот Юлечка, например, увлекается биологией, все говорят, что она будущий учёный. Уже в который раз ассоциативно вспомнив о человеке-невидимке, я решила, что буду писательницей.

Мысль была удачной ещё и тем, что не влекла за собой никаких расходов – не нужно клянчить у мамы деньги на электронный микроскоп или ещё какие-нибудь курсы. Я была уже настолько взрослой, чтобы понимать, что такое семейный бюджет.

Ну да, и конечно же, парень, парень! В тот миг это казалось мне самым сложным. Но здесь, в «…Аллеях», я уже не сомневалась, что его нашла.

***

Вот только до его отъезда, оказывается, осталось совсем чуть-чуть. Так что над моей личной жизнью нависла реальная угроза.

Мы рисковали так и не успеть выяснить отношения.

Если бы не мама! Такое чувство, что она ни на минуту не может оставить без своего общества… – о, ладно бы меня! Это было бы не так обидно. Петю! Прошло уже три дня, а мы по-прежнему всюду ходили вместе («неразлучная троица» – Марья Генриховна), и, что самое противное, им всегда было о чём поговорить.

Два мудрых человека. Два страдальца, потрёпанных жизнью, но не сломленных, о нет, не сломленных.

Они нашли друг друга.

Я начинала не на шутку ревновать. Даже тогда, в свои четырнадцать, я уже понимала, что тайны сексуального влечения безграничны и не до конца изучены, и какие-то там тридцать лет разницы и несколько смешливых морщинок – не гарантия. Особенно если речь идёт о такой женщине, как моя мама.

В таких делах всегда лучше перестраховаться. Права я или не права, на всякий случай я решила смотреть за ней как следует – и никуда не отпускать одну.