Путешествие вновь

Остановившись под фонарем, он снял свой отвратительный головной убор, надел снова. Вынул из кармана портсигар, щелкнул крышкой.

Наконец, на ходу заматывая кашне, появилась Вера. Незнакомец отшвырнул папиросу, и шагнул навстречу моей жене.

– Ах, это опять вы, господин (имени я не разобрал). В последний раз прошу: оставьте, оставьте же меня наконец! Муж! Меня встретит муж.

Мужчина сделал слабый жест, словно пытаясь удержать Веру, но она ускорила шаг, а преследовать её он не решился, лишь досадливо махнул рукой и направился в противоположную сторону.

Я в отдалении следовал за женой. Вера подошла к пансиону, поискала ключ, отперла дверь.

Выждав несколько минут, я вошел следом.

Совершенно не было причин подозревать жену в адюльтере. Более того, только что я – счастливый супруг – мог собственными глазами убедиться в её безусловной верности. Но всё равно меня передернуло от мимолетного, но острого чувства брезгливости. Словно только что у меня попытались похитить бумажник, и неудачливый вор с позором схвачен, полицейские ломают ему руки, уводят в участок, а собственность… Собственность моя сама пришла домой, оставив четкие следы на снегу.

Но попытка. Ощущение потного тепла чужой ладони на бедре.

Вера лежала на кровати, поверх покрывала. В руке журнал. Розовый свет торшера.

Я (с усмешкой). Здравствуй, Вера.

Вера (радостно). Женя, Женечка, как же мы разминулись? Отчего ты меня не дождался?

Я (путаясь). Не дождался, да… Видишь ли, мне пришлось некоторым образом… (Закусив губу, возвысив голос).

Вера, я видел тебя с ним. Видел вас!

Вера (в недоумении). Видел? С кем?

Я (входя в раж). Не отпирайся! Только что, возле «Одиссея». Этот гнусный тип в мерзкой федоре!

Вера (перебивая). Женечка! Глу-у-упый! Ах какой же ты глупый…

Легко выяснилось, что таинственный шляпник – хозяин синематографа, герр Бидермейер, вдовец. Нанял Веру на работу, затем пытался ухаживать. Он был робок и нелеп. Раз пробовал подарить ей букетик фиалок, Вера цветы не приняла, и запретила впредь делать любые подарки.

Сегодня он попросил разрешения проводить её домой. Все это не противоречило увиденному. Значит, все правда, все хорошо.

Вера. В сущности, его очень жаль. Несчастный человек. Совершенно безобиден, хотя, конечно, это неудобно ужасно.

Я (неумело хмурясь). Ну-ну.

Вера (запальчиво). Боже мой, Женечка, я понимаю тебя! Но что делать? Нам надо на что-то жить, но, если это все так тебя ранит… (Замечает фальшь в сдвинутых бровях).