Предчувствие

», а сами втайне мечтаем поглупеть до идиотизма, и безумствовать, безумствовать… без умствовать…

а потом, когда уже надорвана душа, мы бронируем ее рассудком и беремся за ум, вздыхая: «какая глупость эта любовь… только безумец может мечтать о ней… только безумец…»

Когда-нибудь, в седые годы, достанешь ты из далёка своей памяти смятый комок первой любви – наивной и горькой – разгладишь дрожащими руками, прочтешь все, согреваясь, и поймешь, что многое будет впервые потом: страсть, боль, жертвенность, отчаяние, и будет большое чувство, но почему-то заплачешь ты, вспоминая первый сердечный сбой, затылок смешной, волнение и взгляд в сторону от смущения…

Я буду

…я буду врать тебе, неожиданно озвучив немыслимое… раздражаясь от того, что не так ты понял…

буду подбирать слова неправильные, злиться опять, стараться исправить, наговаривать лишнего и снова злиться…

…потом буду расстраиваться, плакать и планировать новую порцию слов, объясняя необъяснимое…

…слова твои – мимо, задев неуклюже – не то, не то… а всё равно больно…

мои слова – ответные, лживые… нет, робко защитные – стенкой от пенальти… но… слаба защита от слов надуманных – вонзаются они тысячами игл, распарывают невидимую пленку, сдувают надежду, как воздух…

Зачем изрыгаем мы словесную шелуху?

истинность не требует определения – не зависит она от нашего понимания… ее впитывают и соглашаются… или отторгают, молча сопротивляясь… болезненно скрючив душу,

запомнив и никак не умея рассказать голосом, насколько это несправедливо…

Не спешу

Спешу к тебе по заснеженному тротуару, не удивляясь нахальству буйного снегопада, который обильными пушистыми хлопьями лезет в глаза, в рот и даже за шиворот, а я смеюсь, отмахиваюсь, выплевываю, промаргиваю, понимая, что небеса в курсе нашей встречи и всего лишь приветствуют нас таким странным образом, я тороплюсь к тебе, улыбаясь заранее твоим заждавшимся глазам, дыхание мое сбивается от волнения встречи через поворот, а может, из-за расшалившейся метели, и уже вижу под козырьком кинотеатра одинокую фигуру, замерзшую в ожидании или от холода, я согреваюсь совершенно от нежности к тебе и твоему дурацкому букету, торчащему из куртки, а ты ведь знаешь, что я не люблю срезанных цветов, ну что с тобой делать?.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.