Десять историй любви

Некоторое время мы шли молча. Вдруг мой спутник остановился.

– Я сейчас живу в Лондоне, работаю советником нашего посла в Англии. Если вы хотите продолжать учиться и работать на новом месте, располагайте мною.

Для меня такое предложение было полной неожиданностью. Я начал бормотать слова признательности…

Керим Каримович с улыбкой похлопал меня по спине:

– Ну, ну… Будет вам, молодой человек… Успокойтесь. У вас есть время подумать.

Прогулявшись, дошли до его дома, и он пригласил меня к себе. Обычай велит не пренебрегать приглашением, даже если не хочется заходить в дом.

Дом был роскошным и в то же время очень простым. В рабочем кабинете Керима Каримовича стоял массивный стол из красного дерева с выдвижными ящиками. В гостиной – большой изразцовый камин, кожаный диван и четыре кресла. На полу – персидский ковёр, с потолка свисали хрустальные люстры. На высоких книжных полках – многотомные собрания сочинений классиков. На противоположной стене висела большая картина, на которой изображено бушующее море.

Когда мы расставались, он сказал, что моя жизнь очень изменится: появится больше возможностей проявить свои способности.

Я ещё долго бродил по улицам города, думал о предложении случайно встретившегося мне человека.

Вернувшись домой, я взял чистый лист. Не мог припомнить, когда в последний раз писал письмо. Хотел посоветоваться с родителями, но решил съездить к ним, повидаться и поговорить о сделанном мне предложении.

***

Я вылез из постели, чтобы согреть чайник.

Конфорка ожила трепещущим голубым пламенем, отбросившим слабые тени на стене. Я достал сигарету, нагнувшись, прикурил от газового кружка. Жадно затянувшись, сел на кресло. Табачный дым с каждой затяжкой будто посылал сигнал мозгу, сон уходил куда-то вдаль. Чайник свистел, как сирена. Тихо вошла мама.

– А что ты не спишь? – спросила она.

– Не знаю…

– Поспи, – прошептала ласково.

– Ещё успею. Вон, кажется, пассажирский поезд идёт…

Мы долго прислушивались к стуку колёс. Дрожь переходила в шум. Затем все стихало, глохло, точно грохот поглощала земля.

«Прощай ещё один поезд», – подумал я.

Мальчиком я любил на ранней заре, когда кричат петухи, распахнуть окно в прохладный сад: воздух чист и прозрачен, будто его нет. Торопишься умыться: прозрачная, ледяная тяжелая вода мгновенно прогоняла ночную лень.