Черный айсберг

 – Вы что, до отдела снабжения на артиста учились?

– Я жизни учился! И поболе твоего, между прочим. Наше общество как население большого дома: каждый живет на своем уровне. Можно по лестнице подняться на площадки верхних этажей. И что? Кругом крепкие двери на семи замках, попробуй сунься к кому-нибудь. Встречаются, конечно, герои, которые потолки и двери головой прошибают, но таких мало. Остальные либо лбы расквашивают, либо сидят на своем этаже и не рыпаются. Так-то!

– А я не хочу сидеть и не рыпаться! Хочу потолки и двери головой прошибать, – запальчиво крикнула Марина.

– Да ты не ори. Пошевели лучше мозгами, сделай милость. Вот придешь ты поступать, и режиссеришко или актеришко какой чадо свое за ручку притащит. А в приемной комиссии одни их друзья сидят. Угадай, кого из вас выберут…

Светлана Александровна в спор не вмешивалась. Но вечером перед сном пришла в комнату дочери, присела на краешек кровати, провела ладонью по ее лбу, как будто проверяя, нет ли температуры, и тихо сказала:

– Мариночка, наверное, он все-таки прав.

Марина, насупившись, отвернулась к стене. Мать вздохнула, выключила свет и неслышно прикрыла за собой дверь.

«Тоже мне авторитет, – думала Марина о Семене Степановиче, лежа в темноте. – Живет по плану, рационально, на десять шагов вперед все просчитывает. Первая жена состарилась, на вторую поменял, помоложе. С умом поменял, когда сыну воемнадцать стукнуло, чтобы алименты не платить. Сберкнижку имеет. Копит. На маме женился, потому что у нее двухкомнатная квартира, а единственная дочь вот-вот взрослой станет, тогда ее и попросить можно.

Пора, мол, милочка, вылетай из гнезда. А мама при нем вроде служанки останется. Обстирывать, обеды готовить, в магазин бегать да унитаз за ним драить. И все-то он знает, везде успевает. Даже зарядку по утрам делает, чтобы до ста лет прожить. И проживет, каналья…»

Она провалилась на первом же экзамене. Отчим торжествовал. Однако Марина не сдалась. Решила записаться в народный театр и поступать на следующий год, имея за плечами уже кое-какой практический актерский опыт.

Ее приняли. Было несколько ролей. Режиссер назвал их удачными. Появилась надежда…

Она поступала еще два раза. После последнего провала состоялся роковой разговор с режиссером.

– Неужели я обыкновенная посредственность с хорошей внешностью? – спросила она дрожащим голосом. – Но ведь вы же меня хвалили, давали главные роли.

– Увы, Марина, – сказал режиссер, почему-то отводя глаза, – не все так просто.