Мозаика

С двух рук на бегу

Хлещу свинцовыми вениками в кровавой бане,

От ударов волны берегу

Рыбий глаз в тюльпане.

Из окна выливаю воду,

Меня ждут во дворе веснушки,

И, судя по небосводу,

Мы находимся внутри ракушки,

В океанском пении

Колышущихся глыб,

Пролетая со смещением

В паломничестве рыб.

Джессика

В возможные жизни играем,

В возможные грёзы вечного сна,

И в летнюю жару мы редко вспоминаем,

Как мёрзнут руки во все другие года времена.

Солнце кидает в реку с моста

Заката мантра.

Джессику спящей находит в кустах

Дикая Сандра.

Часовой тираннозавр,

Далёкий потомок провидцев французов,

Смотрит грустным взглядом волкодава

На тонущий плот «Медузы».

Эти фильмы похожи на сало,

Гудит неуютный минор.

В завершении ритуала

Молния ударит в тёмное пятно.

Любовника волосы цвета каштана,

Пирсинг, запахи, тату,

Медитативно наполняется ванна,

Вместо крови – птичий пух.

Столкнулись ленты новостей,

Как Шумахер и Баттистон.

Роза из рыбьих костей

И нарисованный стон.

Демонический аксессуар —

Новый учебник истории.

Джессику красит в нуар

Архангел по имени Глория.

Бог умирающий

И бог воскресающий

Ищет в сводах чертога

Пока ничего не знающего

Спящего бога.

Grey & Brown

Из носа течёт варенье.

Листья, глаза, рот:

По субботам и воскресеньям

В малине кто-то живёт.

Своих собственных лет покорители

(Хотя может даже они не принадлежат тебе).

Человек в небесах разрушительней

Божества на земле.

На приступе сердечной крепости,

Зелёных волос и красных глаз,

На ненависть отвечает ненавистью

И злом на зло, приумноженным в десять раз.

Каряя эфа и серая гюрза

Охраняют полубога колыбель.

Частотой ударов гроза

Заставляет думать только о себе.

Как Плутон не планета,

Так и дьявол больше не ангел,

Так вышибает из зрачков монеты

Смертоносная фаланга.

Выносит добродетель бесчеловечности

Из своих катакомбных комплексов

Ничто, враг вечности,

Центр вортекса.

Митра сидит в пустыне

В из яблок кругу,

Когда ближайшая звезда остынет

Он согнёт её холодные лучи в дугу.

Опускают жертвы в кислоту,

Те, без страха, в эфира какофонии,

Боль принимают за красоту.

Агония.

Небо

Над детской кроваткой зависли:

Колокол, её укрывающий звоном глухим,

И венец умирающей мысли,

Раскрашивающий стихи.