Собаки, кошки и Я

«Никто не увидит! – оживившись, прощебетала-промурлыкала она, – А теперь пойдём к холодильнику и посмотрим, что у тебя есть для меня вкусненького. И да, учти, что я люблю молоко. Немного подогретое. Запомни – немного!»

Я назвала её Агнешкой.

*

Да, у кошки было своё имя, но я решила – если жизнь в новом для неё доме с нуля, то и кличка новая. Агнешка с удовольствием меня поддержала, иначе как объяснить, что кошка, впредь, только на него и отзывалась? К своим бывшим хозяевам она более не сделала ни шагу.

Наступила осень и, с холодами Агнешка прочно обосновалась в моей кухне-коридоре, в уютном ящичке, на старом свитере, под столом. В комнату она заходила редко и то, только по делам. По каким таким делам, я узнала совершенно случайно, заглянув в комнату, где учил уроки мой сын-первоклассник. Оттуда уже давно не раздавалось никаких звуков и я, занимаясь приготовлением пищи, наконец насторожилась и открыла дверь. Сын, свернувшись в клубочек, лежал на боку в своей кровати, рядом сидела Агнешка и трудолюбиво намывала ему голову.

«Что это такое?!» – недоумённо спросила я. Мой сын, приоткрыв глаз, хитро на меня глянул, а Агнешка невозмутимо ответила, на минутку прервав своё занятие: «Я мою ему голову. От него невыносимо воняет мылом!», «А чем должно пахнуть?!». Она снисходительно ответила: «Кошкой!» и продолжила свои помывочные процедуры. Я просто не нашлась, что на это ответить. С тех пор она прочно заняла выдуманное ею самой место придворного цирюльника, а я могла только корректировать её неуёмное рвение, отводя время для этих процедур перед купанием сына.

После её тщательного прилизывания, волосы моего ребёнка становились торчком под разными углами, закреплённые кошачьей слюной и их надо было долго промывать детским мылом, к которому с таким презрением относилась кошка. Но сыну нравилась оригинальная релаксация, как и Агнешке, и я не разгоняла спаявшийся, на этой почве, коллектив.

У меня и до этого были кошки и коты и, надеюсь, будут ещё, но – тоже на это надеюсь, больше никогда не будет ТАКОЙ.

Она имела совершенно категорическое мнение на счёт всего, что её окружало и не позволяла от него отступать никому, в том числе и самой себе. Ела она только то, что хотела, а не то, что дают и, лучше голодала, чем ела что попало (извините за невольный каламбур с уклоном в Омара Хайяма). Молоко, пока оно не нагреется до определённой температуры, тоже не пила – вероятно, тщательно берегла горло и голосовые связки.