По слезам меланхолии

Поэт отбросил ряд сомнений,

Плотно волю сжал в кулак,

В глубину пошёл сырую,

По пути глотая мрак.

Время ахнуло в пучине,

Тут и там не счесть путей,

Как Тесей, бродил мужчина,

Но без нити из шерсти.

Сомнений надвинулась лавина

О правильности выбранного пути,

Натянулась нервами пружина

Внутри черепной кости.

Но вдруг запахло мертвечиной;

Мне не хватило бы кистей,

Чтобы описать картину

На мольберте из страстей.

Из лабиринта поэт вышел в помещение:

Огромный зал, колонн не счесть,

Как в старом замке, ощущение…

И здесь творилась просто жесть,

Тут и там валялись трупы,

Кости, кровь, моча и кал -

Всё смешалось в массе грубой,

И дух поэта задрожал!

Алый свет мигал всё чаще,

Непонятный стук в ушах,

Поэт немой, но рот кричащий,

И ужас дикий на глазах.

Было хотел вернуться в келью,

Забыться и пропасть на милость сна,

Затеряться в этих подземельях,

Где свобода вовсе не властна.

Но вдруг серьёзно показалось,

Все эти лица у людей,

К удивленью, оказались

Частью ранее написанных ролей.

Здесь были все, кто раньше в пьесах

Искали истину свою,

И все, придуманные в текстах,

Перед создателем тут гнили на полу.

В ошеломлении стоял поэт -

Скованно, не шелохнувшись,

Мурашки спрятались в скелет,

От ужаса проснувшись.

Себя переселив, двинулся аскет,

Волей грусть коснувшись,

А вездесущий алый свет

Замер здесь, в стук уткнувшись.

Вдруг резкий крик

Прорвался в бездну,

И страх возник

Во тьме телесно.

Он как двойник -

С поэтом тесно,

Но лишь на миг

Похож чудесно,

А в остальном – это созданье,

Безобразное на вид,

Из страхов лютых сочетаний

Да мраком вешним просто сшит.

Полость рта в слюне кипела,

Один глаз совсем зашит,

Другим же яростно смотрело,

В алом свете зло горит…

Это создание всецело

В этом ужасе царит,

И на бой с поэтом смело

Через зал уже летит.

Последний бой -

Он трудный самый,

Нет сомнений-

В том есть честь.

Поэт с судьбой

В зале незваном

Теперь без колебаний

Жаждет месть.

И, может, сгинет он

В бою неравном,

Может, надорвётся

И умрёт…

Но страх свой самый

Первозданный!

Не убоится

И убьёт.