По следам желаний

Они словно олицетворяли собой многообразие человеческих состояний. Радость, раскинув руки, смеялась, подняв лицо к небу. Лицо печали напоминало изрезанную морщинами маску. По рукам гнева стекали ярко-алые струйки. Страх, Вдохновение, Сомнение, Зависть стояли рядом, всем своим обликом передавая заложенный в них смысл.

Очень скоро я потерялся в великолепии гениальных форм. Здесь не было поверхностных работ: каждая несла в себе глубокий образ, детально проработанный усилиями скульптора. Временами я обращал свое внимание на таблички с подписями.

Вот миниатюрный Колизей из Италии в его былом великолепии, с полными трибунами римлян, лицезреющих сражение гладиаторов. А этого свирепого викинга создал ирландец. Из Японии прибыли два сражающихся самурая. Одной из самых запоминающихся скульптур стала сирена из Новой Зеландии. Морская воительница балансировала на пенистом гребне волны с трезубцем в руках, возвышаясь надо мной на добрый метр. Боевой оскал обнажал острые клыки, наполняя прекрасное лицо холодной яростью. Судя по дате на табличке, работа была закончена сорок два года назад.

По моим скромным подсчетам, выставка собрала более ста скульптур. Их разнообразие могло поразить даже самых искушенных ценителей искусства. Работы из самых разных уголков мира за последние пятьдесят лет объединились в одной несравненной коллекции. Миниатюрные и огромные четырехметровые создания, одиночные и комбинированные, природа и технологии, древний мир и далекое будущее, реальность, мифы, легенды и фантастика.

А главным отличием служила комбинация материалов: камня, металла и стекла.

В своих блужданиях я не заметил, как оказался в самом центре. Легкие перегородки подобно лепесткам скрывали три центральные скульптуры. Каменная фигура духа Жизни выглядела невесомой, несмотря на внушительные размеры. Тонкие линии переплетались вокруг прекрасного лица, которое как будто проступало из под поверхности камня. Фигура Таланта сочетала в себе комбинацию различных металлов и цветов, при этом оставаясь на удивление целостной.

Третьей стала хрупкая стеклянная Муза. Ее светящееся вдохновением лицо выражало готовность вспорхнуть, исчезнуть в любой момент, подобно осторожной птице.

Почувствовав чье-то присутствие, я обернулся. В паре метров от меня непринужденно стояла девушка лет двадцати трех в синих джинсах, кедах и бордово-черной рубашке, выглядывающей из-под расстегнутой серой курточки.