Нейрогрибы. И другие новеллы

Язву когда вырезали, мне врач говорил, – стенка тонкая… Миш, запомни одно, ладно? Завтра растрезвонь везде, что у тебя появились документы с данными… и первые показания.

– Какие показания? Ты чё смолишь там? Тебе рулить можно вообще? Ну-ка, дай мне…

Малков отнял у друга окурок, сделал несколько затяжек. Шубин подал ему руку на прощание:

– Я как стёклышко, Миш.

И он пошёл к машине. Уже открыв дверь, крикнул:

– Тот, который начнёт вешать на меня всех собак… вот он и есть главнюк, понял?

– Давай-отдыхай… Дёрганый.

Мазда стронулась и выскользнула в полночную тьму. Малков закрыл ворота, бросил окурок и пошёл мыть руки от никотина.

Через минуту, вытирая на ходу лицо и руки, он поднимался в детскую. Его жена расстилала сыну постель. Малков подал ей полотенце:

– Захвати с собой.

Едва рука Лили коснулась ткани, Малков притянул её к себе. Лиля поцеловала мужа и, повесив полотенце на шею, пошла вниз. Артём достал книжку из-под кровати:

– Вот эту почитай, пап.

– Ляг – повелел Малков.

Он раскрыл чтение, посмотрел на сына и начал:

– Жили-были старик со старухой на берегу… огромной городской свалки, обоим по сто лет. И был у них мальчик… Вот такой же обормот, как ты.

– М-м-м, я не обормот!

– Жили они небогато, потому что все дни с утра и до вечера дед курил самокрутки, лёжа на печи, или играл с мальчиком в слова и числа. Он считал, что он хитрее других и может зарабатывать себе на хлеб с маслом, так сказать, умственным трудом. Жители деревни стыдили его, а дед отмалчивался, но раз в месяц приносил в сельмаг золотую монетку и покупал запас муки, масла и табаку.

Кто бы не спрашивал у него, где он находит монетку, дед только щурил глаза и улыбался, так что одни считали его блаженным, другие – побирушкой, а третьи – колдуном.

И на самом деле было какое-то колдовство в том, как дед зарабатывал на жизнь. Он уже и сам толком не помнил, почему и как всё это началось, но зато он отлично помнил, что в те ночи, когда безущербная луна всходит над лесом, ему надобно слезть с печки и пойти на свалку, а там взобраться на большое обгоревшее дерево и ждать боя часов.

Он знал, что ровно в полночь, окружённый сворой бродячих псов, на свалку въедет грязный мусоровоз без водителя. Заскрипят поршни и кольца, ходовые валики и запчасти, откидывая кузов; заскулят, завоют в восторге собаки, предвкушая пир, и на гнилую бесплодную землю полетят чьи-то внутренности, кишки и кости и куски тел, кишащие опарышем.