Собрание сочинений. Том шестой

Не надо – отрезала Полинька, голосом, не терпящим возражения.

– Но почему? – недоумевал Борис Кириллович.

– Так будет лучше. —

– Но я… я должен видеть вас! – повысил голос Борис Кириллович, ужасаясь, что разговор оборвется на полуслове.

– Борис! – тут в дверях возник грозный силуэт Лизы Петровны. – Что всё это значит? —

Борис Кириллович прикрывал трубку рукой:

– Не мешай Лиза! Оставь меня… – и опять обращаясь к трубке. – Алло? Вы ещё здесь? Вы не ушли? Слышите меня?.. —

– Слышу… Сейчас мне надо уходить… —

– Где вы? Я возьму такси и приеду.

 —

– Не стоит. Вы уже не успеете. Я уезжаю, прощайте. —

– Стойте! Не вешайте трубку! Адрес… Скажите ваш адрес… – заволновался Борис Кириллович, нервно перебирая на тумбочке рядом листочки бумаги, на которых записывались телефоны звонивших ранее.

– Не надо… Ничего не надо… Я слышала ваш голос – этого мне хватит до конца моей жизни. Прощайте, Борис Кириллович. —

– Адрес, ПОлинька! Телефон! – Борис Кириллович уже громко кричал.

Но в трубке раздавались короткие гудки.

– — – — —

Через несколько недель, может через месяца-полтора, снова подойдя к телефону, ПОлинька набрала прежний номер уже днем, был выходной, и она надеялась, что Борис Кириллович будет дома. Она решилась и желала уже встретиться с ним.

Ударил гудок, длинный, тревожный. Ещё один… И ещё…

– Алло! Кого вам нужно? – женский голос в трубке был сухой и строгий.

– Пожалуйста пригласите Бориса Кирилловича… —

Молчание… Мертвое молчание – ни слова, ни вздоха, ни шороха – там, на другом конце провода тишина тянулась.

Полинька не выдерживает:

– Алло! Вы меня слышите? —

– Да, – тут же отвечает тот же сухой и строгий голос, и в этот раз звучал он ещё суше и строже. – Вы что… приезжая? —

– Да. —

– Борис Кириллович скончался 10 дней назад – объявил сухой женский голос. Короткий щелчок. Резкие прерывистые гудки.

    Конец.

Случай

Успенье – конец августа и «лету покрышка», крестьянскому году почти конец.

В это время закончились полевые работы, собрали в колхозе урожай нового хлеба. Всем крестьянам выдали зерно мешками с колхозного склада (по трудодням – кому три кому пять мешков зерна и ещё другую продукцию колхозную: у нас семечки подсолнуха бабушка привозила два мешка, нажарит и ну, лузгать – шелухи возле лавки… подметай потом). Теперь все богачами стали, у всех в закромах свой хлеб… и в каждом дворе гонят самогонку.