Изоморф. Наблюдатель

Поэтому мне не составит труда сделать его ключом от твоей тюрьмы и заточить тебя если не на вечность, то на достаточно долгий срок, за время которого даже твои резервы могут подойти к концу.

Шэд разлепил губы и попытался что-то сказать, но сквозь уплотнившийся барьер не долетело ни звука.

Я еще какое-то время постоял, следя за его безуспешными попытками что-то изменить. А потом вздохнул и… избавил его от мучений.

– Видишь? – так же тихо сказал я, когда купол исчез, а обретший свободу Шэд с облегчением выдохнул.

 – Я пробыл в обучении у мастера-«барьерника» всего три месяца, но даже этого хватило, чтобы отыскать ваше слабое место. Ты все еще продолжаешь считать, что нам было нечего противопоставить твоим сородичам? И все еще думаешь, что у людей нет против вас достойного оружия?

Шэд помолчал, сверля меня откровенно недобрым взглядом. А когда понял, что у меня больше нет желания прятать от него свои намерения, устало опустил плечи.

– Возможно, ты прав. А мы, возможно, ошиблись, когда позволили себе вмешаться в ваше развитие.

Но сегодня я был один. И я не ожидал…

– Ты сильнее простого сборщика, – не согласился я. – А я не изобретал велосипед – знания достались мне почти готовыми. Угадай с трех раз, сколько улишшей знали о свойствах барьера во времена расцвета «барьерников»? И сколько изоморфов могут обладать этой информацией сейчас?

Из Шэда словно выдернули стержень. Он вернулся к своему креслу и буквально рухнул в него, прикрыв глаза:

– Ты думаешь, наблюдатель и остальные могут быть вот так же заперты? Внутри барьера?

– По крайней мере, это объяснило бы тот факт, что ты не чувствуешь их живыми, но в то же время и не уверен, что они мертвы.

Заключение внутри барьера сродни стазису. Ты вроде бы жив, но докричаться на ту сторону не способен. У тебя даже ауры снаружи не видать. Ни жизненной искры… вообще ничего, понимаешь? И если мои предположения по поводу ваших возможностей верны хотя бы наполовину, то даже пять сотен лет – не такой уж большой срок, чтобы считать твоих братьев погибшими.

– Да, – прошептал сборщик, с трудом отходя от вызванного моим предположением шока. – Пятьсот лет для нас не предел. Особенно если остается хоть одна ниточка, связывающая собирателя с его миром. Некоторое время назад источников, подобных твоему на Ирнелле, существовало достаточно. Для трех сборщиков и одного наблюдателя этого вполне могло хватить.

– Вот и я о том же, – вздохнул я.