Оченырд

– Почему не станет? Ты умрёшь от болезни? Уедешь? Что значит, не станет?

Она не отвечает, просто делает шаг вперёд. Потом ещё. И исчезает. Он торопливо считает до десяти, врывается в гостиную, задержав дыхание. Крышка пианино по-прежнему открыта. Он бросается к окну, чтобы распахнуть, проветрить, убрать опасный воздух, но раму перекосило и она не поддаётся. Кислород в лёгких заканчивается, он вдыхает – через маску – и снова чувствует аромат её духов. Потом хватает табурет, кидает в стекло, ещё раз, ещё, потом бьёт с усилием – наконец, стекло поддаётся, покрывается трещинами, высыпается наружу, в нежаркий солнечный день.

Солнце переливается в гранях осколков, торчащих из испорченной рамы. И в эту дыру вдруг слышно собачий лай.

3

Никогда не знаешь, какая маленькая деталь окажется этаким ultima ratio, последним аргументом, пёрышком, опрокидывающим чашу весов. Какая невероятная случайность – или же чей-то промысел? – заставляет нас пойти по тому или иному пути. Молодой человек слышит лай и этот звук внезапно решает внутренний спор вовсе не так, как, ему казалось, он решил минутами раньше.

Впрочем, собака, возможно, не виновата, возможно, это всё запах, или фортепиано, или губы, или даже свитер с угловатыми оленями. Можно представить, скажем, как студёный воздух в доме нагревается от затопленной печи, и как ей становится жарко, и как она снимает свитер, медленно тянет вверх за нижний край…

Он вновь вынимает убранный было нож и, оставив вещи, бросается прочь из комнаты, из квартиры, из подъезда, выскакивает на дорогу.

Они оборачиваются одновременно – собака и девушка, присевшая на корточки рядом с ней, – и второй раз за полчаса он чувствует, как нелепо выглядит с оружием в руках. Собака уже не лает, а ласково склоняет голову под нежными женскими пальцами, а девушка, не оставляя своей заботы, глядит на мужчину сапфировыми глазами и едва заметно улыбается.

– Решил спасти меня от свирепого зверя?

Он разводит руками и сам не знает, что в точности означает этот жест, а она продолжает:

– Не стоило труда.

– Пойдёшь со мной? – спрашивает он, чувствуя себя семиклассником перед лицом первой возлюбленной.

– Ты же только что выгнал меня.

– Я испугался.

– А сейчас не боишься?

– Ну, я подумал, мы же можем держать карантин? Пять шагов или сколько там полагается. Пока не пройдёт время. Ты можешь надеть маску…

– У меня нет маски.

– Ну, я дам тебе маску. Пока не пройдут эти двадцать дней. Сейчас, только схожу за вещами.