Избранные произведения. Том 1

Вперёд в Черноголовку!

И снова закрутились педали, засверкали спицы. Всеволод ехал теперь рядом с девушкой. Их недолгое купание словно сломало стоявший между ними забор, и со стороны они смотрелись даже не влюблённой, а супружеской парой.

В научный центр друзья попали без четверти три. Тут уже в роли гида выступил Ильин, знавший все институты и прочие служебные постройки. Последний козырь Валерки оказался битым.

Домой они вернулись почти в семь, сделав вынужденную остановку у пятковских колодцев: запас бочкового кваса, купленного в городке учёных, иссяк очень быстро.

На обратной дороге Валера уже не отставал: то ли он правильно распределил силы, то ли пара беглецов, умерив свой пыл в водах Вори, уже не рвалась так неистово навстречу неизведанному.

9.

Утром его снова разбудил запах мяты. Он посмотрел на часы. Батюшки, без пяти двенадцать!

– И стоило гонять в такую даль, чтобы потом полдня проспать, – осуждающе сказал за завтраком отец. – Кстати, штакетник ты прибил халтурно: опять кобель примял мяту.

Сева покраснел. На помощь ему пришла Эмма Леопольдовна:

– С забором всё в порядке. Это моя вина. Я утром на том месте выбивала ковёр.

– Да что ж плохого: пускай наши ноздри щекочет этот прелестный запах. Кстати, дорогая, не забудь насушить мяты в зиму для добавки к чаю, – напомнил Павел Николаевич.

– Я никогда таких вещей не забываю, – спокойно ответила Эмма Леопольдовна. – А вас, Сева, хотела попросить сегодня вырыть новую силосную яму.

– На заднем дворе? – обрадовался Всеволод.

– Нет, за забором. На участке больше не осталось свободного места.

Копал он до самого обеда. Туго получалось. И в голову лезли самые нелепые мысли.

Может, и у них с Ольгой нет пока детей, потому что он её не очень любит. Или она его. Да, они решили повременить до его защиты и предпринимают кое-какие меры. Но всё же истинное чувство ломает любые преграды.

Эта острая на язык девчонка с подтянутой спортивной фигуркой чудо как хороша! Пока. С изящными простушками так обычно и бывает: рано созревают, рано увядают.

В пятнадцать лет королева красоты, а в двадцать пять – уже старушка. Поэтому и спешат они насытиться сполна в ранние годы, чувствуя, что дальше их ждёт грубая однообразная пища. Небось, уже к следующему лету подурнеет, а после первых же родов окончательно обабится. И озорно вздыбленные соски будут показывать не на небо, а на дорогу, а едва заметные округлости ниже спины станут шире плеч.

Зато Оля хорошеет с каждым годом.