Планёрка

Второй корреспондент Лёха и молодой начинающий фотокорреспондент Сашка усаживаются рядом, напротив Андрея. Пока все располагаются, Лёха увлечённо продолжает рассказывать:

– Вы ушли, а я пошёл Светку провожать. По дороге она передумала ехать домой, и мы пошли ко мне.

– Так вы что, после ресторана ещё продолжали отмечать? – ненадолго отвлекаясь от своих чёртиков, глядя на Лёху, немного удивлённо спрашивает главный редактор.

– Ну да, – отвечает Лёха, – в парке, на скамейке.

Виктор Александрович не сильно осуждающе покачивает головой.

Вчера они всей редакцией отмечали в ресторане День рождения Светки – подруги то ли Лёхи, то ли Андрея, понять было трудновато.

Светка – высокая, рыжая, стройная, ослепительно красивая девица, взбалмошная, независимая и очень талантливый художник – была любимицей всей редакции. Её обожали за острый язычок, взрывной и непредсказуемый характер и прекрасные картины местной природы, которые она писала маслом, и которые пользовались большим успехом не только в райцентре, но и поговаривали, что даже в Столице.

– Ну, так вот, – продолжает Лёха, – подхожу я утром к дому, а время – четыре часа.

– А что ты делал на улице в четыре утра, мы же в двенадцать расстались? – удивлённо глядя на него, спрашивает Сашка.

– Да Светка, зараза, захотела ночью шампанского. «День рождения у меня!» говорит, ну мне и пришлось тащиться за ним в супермаркет в четвёртом часу утра.

Андрей сочувственно хмыкает, главный редактор, продолжая рисовать чёртиков, опять не сильно осуждающе покачивает головой.

Яков Соломонович смотрит на Лёху поверх очков, скептически вздыхает, и опять углубляется в изучение своих бумаг.

– Подхожу я к дому и, как вы думаете, кого я вижу, а?! – Лёха интригующе смотрит на присутствующих.

– Ну, без малейшего понятия, – с одесским акцентом неожиданно отвечает Яков Соломонович, на секунду отрываясь от изучения своих бумаг.

– Нашу дорогую Татьяну Степановну!

– Да иди ты… – в полном недоумении, отвалившись на спинку стула, поражается Андрей.

– Да-да. Я нисколько не преувеличиваю. С двумя огромными сумками, доверху забитыми водкой. А сама – в зюзю. Еле передвигается. Хотел я ей помочь дотащить эти сумки до её квартиры, но не успел. Она, покачиваясь, скрылась в своём подъезде. И как это прикажете понимать?

– Действительно, Виктор Александрович, – Андрей немного театрально обращается к главному редактору.