Минотавры за кулисами

И то ли еще было!

Уже к новому году, ходя по совету Народного по театру и улице с ложечкой, которой беспощадно била себя по десне, Ира стала довольно сносно, хоть и с подрыкиванием, выговаривать букву «р». На показе неодушевленных предметов она со своей Тлеющей Сигаретой была не особо интересна. Да и всех затмевал Чайник коротконогой Настьки, который кипятился и пыхтел. На животных Настька также всех сделала своим Хомяком. Зато на этюдах по органическому молчанию, стоя у кроватки с несуществующим, воображаемым, но, увы, смертельно больным ребенком, Ирина заставила всех рыдать и забыть смешной этюд, где Настя, сидевшая на диете, рассматривала поваренную книгу, роняя слюну и облизываясь.

Хотя с Настей Ире было нечего делить. Слишком разных они были амплуа.

Народный был с Ирой крайне суров и требовал от нее больше, чем от других. Но за глаза называл ее с любовью и гордостью «своим творением». На фоне интеллектуальных, с ленцой любящих поболтать об актерском мастерстве однокурсников, Ирина казалась амазонкой.

Она не размышляла особо по поводу роли, а делала ее. Ира была дика, трудолюбива и пассионарна. Уже на втором курсе Народный взял ее в свою постановку «Леса» Островского на роль Аксюши. А через год Народный в роли Лира рыдал над телом Корделии – Ирины. К окончании учебы Ирина была уже молодой героиней, плотно занятой в репертуаре. Одной из ведущих артисток.

Ирина получила несколько призов на театральных фестивалях. Ей дали премию края. У нее появились поклонники. Ей выделили большую комнату в театральном общежитии, так как существовать втроем с мамой и сестренкой в однушке было проблематично.

Стали говорить о предоставлении собственного жилья. Ирины интервью стали появляться в ведущих краевых газетах и журналах.

И, чего Ирина точно не ожидала, ее назначили главной Снегурочкой города!

Кружились, вертелись колючие снежинки, звеня и сверкая! С Амура дул суровый леденящий ветер. А в центре города сверкала огромная елка, освещая, казалось, все вокруг не электричеством, а светом миллиона живых светлячков, переливаясь на холоде красными и желтыми шарами и игрушками в виде домиков, лошадок-качалок, клоунов и прочих новогодних радостей.

Взлетали и взрывались под радостные крики шутихи и петарды, и несмотря на промозглый холод, было волшебно, уютно и тепло. Дед Мороз с бородой и усами, похожими на замерзший водопад, пританцовывал в центре площади, и крутил над головой, словно лопастями вертолета, обвитый елочной мишурой свой магический посох.