Минотавры за кулисами

– Щегленок, зяблик, воробей,

Кукушка с песнею своей,

Которой человек в ответ

Сказать не часто смеет: нет!

Генрих стал как- то по звериному обнюхивать Ирино лицо. Обнюхивать ее щеки, нос, глаза, губы. Обнюхивать и фырчать. Ира чувственно и глубоко дышала. Ее губы страстно подрагивали.

– Да и правда: кто станет спорить с такой птицей? – почти выкрикнул Генрих в лицо Иры, которое все ближе и ближе приближалось к его лицу. Генрих быстро- быстро замотал головой от негодования и завизжал-заблеял: -Кто ей ска-а-ажет, что она врё-ё-ё-ёт, сколько бы она ни кричала свое « кууууу-кууууу»?

Редкие посетители кладбища, проходя мимо, вздрагивали от какой-то прямо – таки лошадиной интонации Генриха, обходили парочку стороной, интуитивно ускоряя шаг, и через каждые пару секунд оглядывались.

А после того, как Ирина с возбужденным криком бросилась на шею Генриху и впилась своими губами в его губы, прохожие переходили на среднюю рысь. Одни из них видели в Анри и Ире психически больных людей, другие- несчастных, потерявших близких, со временно помутненным от горя рассудком. Третьи видели просто обычных придурков…

– Прошу, прекрасный смертный, спой еще!

Твой голос мне чарует слух, твой образ

Пленяет взор, – горячо шептали Ирины губы, покрывая лицо и шею Генриха, страстными, тяжелыми поцелуями, после которых долго остаются лиловые и бордовые подтеки. Она расстегнула ему куртку, затем рубашку и стала гладить и ласкать бледную веснушчатую генриховскую грудь.

– Достоинства твои

Меня невольно вынуждают сразу

Сказать, поклясться, что тебя люблю я! – почти прокричала в изнеможении Ира.

Поняв, что они зашли чересчур далеко, и увидев подходящих к ним невдалеке испуганных бабушку с маленьким мальчиком и с охапкой гвоздик, Генрих схватил Иру за рукав и потащил ее за склеп.

– По- моему, сударыня, у вас для этого не очень- то много резону. -Говорил Генрих на ходу. -А впрочем, правду говоря, любовь с рассудком редко живут в ладу в наше время, – разве какие- нибудь добрые соседи возьмутся помирить их.

Что? Разве я не умею пошутить при случае? – на этих словах Анри затащил Иру за склеп и принялся бурно щекотать и тискать ее обеими руками под кофточкой за бока и живот.

– Ты так же мудр, как и хорош собой! -сдавливая хохот и шутливо отбиваясь от атак Генриха, просмеялась Ирина.

– Ну, это, положим, преувеличение.