Минотавры за кулисами

Генрих открыл глаза оттого, что сосед по палате, мальчик на годик младше, лежащий в перпендикулярно стоящей кроватке, что – то шептал. Генрих прислушался…

– Лисица, лисица… соловей… лисица… Лисица, лисица… соловей… лисица…, – медленно, причмокивая, горячо шептал мальчик. Затем опять: – Лисица, лисица… соловей… лисица…

Именно так: сначала быстро два раза «лисица», потом пауза, после нее «соловей», затем после совсем маленькой паузы еще одна «лисица».

«Может, нянечку позвать? Лекарство чтоб дала?», -подумал Генрих, но почему-то не стал этого делать.

Да и мальчик вскоре затих.

Генрих закрыл глаза, засыпая, и тут… он увидел цвет, который никогда не видел! Это было так спокойно и торжественно, что Генрих даже не обрадовался, не удивился, и не восторжествовал. Он воспринял это как должное. Цвет был… не то что прекрасен, он был абсолютно естественен, как естественен синий, желтый или красный. Генрих даже удивился, почему он не представил его себе раньше. Более того, Генриху показалось, что цвет ему знаком, и он уже видел его когда-то давно-давно… Затем этот цвет сменил другой, такой же естественный и удивительный, затем ещё один… и ещё… и ещё…

Когда Генрих проснулся, санитары перекладывали мальчика-соседа с кроватки на железную каталку.

Глаза у мальчика были закрыты, а рот смешно приоткрыт и сдвинут в сторону, как – будто мальчик скорчил рожу. В конце больничного коридора доносился плач и вскрикивания.

Мальчика увезли, крики в конце коридора прекратились, а днем пришел врач, и долго осматривал Генриха, после чего сказал, что видит так называемые «значительные улучшения».

Через день Генриха выписали.

Вот этой тайной и поделился тогда Генрих худруку и будущим коллегам, сидя на сцене, окруженный горящими свечами. После того, как он закончил, стояла полная тишина. Было слышно, как время от времени потрескивает та или иная свечка. Алёна Петровна встала и медленно прошлась между первым рядом и сценой.

– Цвета эти помнишь? -она резко подняла голову, тряхнув рыжей копной волос.

– Конечно, помню!

– Опиши хоть один!

– Как-же я вам его опишу?! – растерялся Генрих, -Его и сравнить не с чем… В природе нашей такого цвета нет…

– Пиздишь ты, судя по всему, Генрих, ох как пиздишь… – задумчиво и медленно произнесла Алёна Петровна.– Тебя, кстати, в честь кого Генрихом назвали?

– В честь Карла Девятого…

– Чего???

– Ну, мама беременная читала" Хроники времён Карла Девятого»… Генриха Манна…

– Аааа… Так бы и сказал…

3.