Мужчины и прочие неприятности

Спустя минут сорок Роза стояла во дворе своего дома, отнюдь не горя желанием открыть дверь. Чтобы собраться с мыслями, она еще немного прогулялась с Отсо, хотя пес был уже не прочь перебраться в тепло. Когда уже и ее пробрал озноб, Розе пришлось сдаться.

Отсо прошмыгнул впереди нее и уселся на ковре в коридоре Роза же, почувствовав незнакомый запах, уставилась на мужские зимние ботинки, от которых несло кремом для обуви. Как и утром, ее охватили сомнения и шок, и она вновь ощутила выброс адреналина. Она прислушалась, однако в доме было тихо.

Свет со двора слабо освещал кухню и, положившись на него, Роза двинулась вперед. Я крадусь в своем собственном доме? В спальне царил полумрак, кто-то сопел, а Отсо сидел возле кровати, помахивая хвостом.

“Я этого не выдержу!” – прошипела себе под нос Роза. Придерживая дверь рукой, она украдкой посмотрела на профиль спящего. Может, этот мужчина все-таки напоминает ей кого-нибудь, хотя бы капельку? Нет! Надо держаться. В кухне витал запах чего-то вкусного, на плите стояла кастрюля с каким-то блюдом из риса.

Роза проглотила всё разом, не подогревая, и почувствовала, что ее вновь охватывает неодолимая усталость. Несмотря на это, она успела заметить, что раковина после готовки была вымыта, но кое-что было не на месте: подставка для ножей была передвинута на другой конец стола.

Роза вернула ее обратно. Потом она хотела было лечь на диван, но ей не улыбалось уступать права собственности на свою кровать. Однако мысль, что ей придется допрашивать незнакомого мужчину посреди ночи, была невыносимой.

Завтра будет новый день. Роза разделась и тихонько прилегла на краешек кровати. Несмотря на незнакомца под боком, она на удивление легко заснула.

РОЗА ЗАКРЫЛА ФОТОАЛЬБОМ и затолкала его на книжную полку. Книги много значили для ее отца, они создавали у него чувство наибольшего домашнего уюта, были привычным элементом обстановки. Роза, пробежав взглядом по фотографиям, почувствовала себя как у отца в гостях. Может быть, ей просто нужно подумать о чем-то другом, чем о появлении удивительного незнакомца.

“Папа, я уже ухожу”.

У альбома, который попался на глаза Розе, была обложка под мрамор и шелковый шнурок с кисточкой. Некоторые из черно-белых фотографий были приклеены прямо на картонные страницы коричневым клеем, который с течением времени полностью уничтожил некоторые фото. Роза смотрела, как Лидия смеется в камеру и всему миру, радуясь, что юный отец Розы отчаянно пытается удержать ее, ухватив за подмышки.