Тайный умысел

Освобождайте-ка стол от мусора и помогайте накрывать праздничный ужин!

– Ура! – воскликнула Мара.

Скоро на столе красовался торт «Наполеон», а вокруг него – фрукты, конфеты, варенье. Потом тётя Капа достала из буфета вино и разлила его по высоким бокалам из тонкого стекла.

– Ну, что же, красулечки – красотулечки вы мои, – улыбаясь, произнесла она. – Наступило время прощания с уходящим годом, давайте достойно проводим его! Был он всяким: приносил и радости и горести, чего было больше – не нам подсчитывать, но он уходит, значит, так тому и быть.

Подняв бокалы, они пригубили вино.

Услышав из репродуктора бой курантов, тётя Капа продолжила:

– Вот и закончились последние минуты уходящего года и можно выпить за наступивший Новый год! Пусть этот год приносит нам только радости, пусть Лёлька вылечится и больше никогда не болеет, пусть больше ничто не помешает вам учиться! Будем все здоровы и счастливы! С Новым годом, красулечки мои!

– Ура! Ура! Ура! С Новым годом! – чокаясь бокалами, развеселились девочки.

Откушав торт и другие сладости, решили прогуляться по ночной, праздничной Москве. Погода была самая новогодняя: небольшой морозец, и сыплющиеся с небес в плавном хороводе, крупные – крупные снежинки, укрывающие всё вокруг лёгким пуховым покрывалом. А световая новогодняя иллюминация из лампочек Ильича высвечивала снежную карусель и делала всё ещё наряднее.

Мара взялась лепить снежки, но они рассыпались; тогда она, сгребая снег руками, стала швырять его в Лёльку и тётю Капу. Те в ответ вдвоём закидали её снегом. Мара, разгорячённая, смеясь, упала в сугроб и закричала:

– Всё – всё! Сдаюсь!

Лёлька с тётей Капой отступили. Мара, набарахтавшись в снегу, сползла с сугроба:

– Так нечестно: вдвоём на одну!

– Ты же первая начала! – отряхивая снег, радостно ответила тётя Капа.

Она была так довольна этой неожиданной возможностью окунуться в детство, что её весёлое настроение невольно заражало и девочек. Вместе они колобродили по улицам чуть не до упада. Вокруг было много людей, так же, как они, весело барахтающихся в снегу. Домой идти не хотелось, но усталость и Лёлькин кашель всё же погнали их со двора.

Остаток ночи спали как убитые.