Я Арина, а ты кто?

 – Не могу я быть спокойной, когда ребенок не накормлен. Кормить – это моя обязанность, а иначе, зачем я здесь?

Катя не каждый день ездила в ателье, и Люда нянчилась с тобой два-три раза в неделю, но, несмотря на это, вы быстро сдружились

По условиям договора Людмила не обязана была готовить, но случалось, что ей приходилось это делать, и я, приезжая повидаться с внучкой, хлебала Людин супчик и ревниво наблюдала, как остальные члены семьи тоже его поглощают, а от моего, ну совершенно такого же, в свое время отворачивались.

Ты ела из рук вон плохо, но истощенной не выглядела, глаза, правда, были в пол-лица, но ножки округлые, хорошие крепенькие ножки.

Ножки ножками, а капризничала ты часто, и когда отцу твоему надоедали твои слезы и вопли по пустякам, он сажал тебя на колени, прижимал одной рукой так, что ни громко орать, ни вывернуться ты не могла, и начинал тебя кормить. Ложка за ложкой. Ты не хотела открывать рот, но чтобы получить свободу, нужно было это делать.

Проглотив несколько ложек, ты входила во вкус, отец тебя уже не держал, и с каждым проглоченным куском ты становилась все умиротвореннее, а после окончания процедуры, тихая, сползала с колен отца. Никогда не возвращалась к предмету спора и обид, казалось, что успевала забыть, из-за чего только что пускала обильные слезы.

Валера считал, такая у него была теория, что голодный человек нервный и злой, а если его накормить, все пройдет. И лет до пяти он успешно боролся с твоими капризами, запихивая еду, позднее просто сажал за стол перед тарелкой.

Не знаю, как в других случаях, но глядя на тебя, мне казалось, что его теория соответствует действительности.

Ближняя дача

Весной 2006 года Люда решила, что ребенок нуждается в свежем воздухе, и невозможно пренебрегать дачей, если она есть в наличии, и мы в начале мая поселились втроем: я, Люда и ты на нашей даче в «Малой Черной».

Тебе шел третий год, ты говорила много, но совершенно неразборчиво и с упорством, достойным лучшего применения, использовала памперсы вместо горшка.

На даче с первого мая начинал работать летний водопровод. Точнее, должен был начинать работать. Но если не ежегодно, то, по крайней мере, раз в два года воды в мае не было. Каждый раз случалось что-то сверхординарное: то поздние заморозки, то вентиль где-то не работает, то труба проржавела и надо срочно ее менять: причины оставить людей без воды находились.