Случайная встреча

Так слёзы прочь! Расчёт красив и верен,

Украшу я лицо румянами из лжи,

Никто не попадёт в мой нищий терем,

Чтобы не знал, что здесь бывают вши!

О, папа! Дай счастливую монетку!

Мне лучшие наряды надо подбирать!

Я здесь с тобой, как птица в грязной клетке,

А перышки чисты, им хочется летать!»

Такие грёзы у красавицы прелестной,

И плану мерзкому она всегда верна!

Любой покрыт останется той местью,

Что спрятана до времени и сна…

Но день за днём, и год идёт за годом,

И нищенка по-прежнему одна…

«О, принцы милые, ну, где ваша порода!

Я счастья жду, и век как лишена!»

Мольбы услышит тот, тупеющий уродец,

Учёным, что найти не удалось.

И некогда прохладнейший колодец

Вулканом станет чувств, и потеряет злость.

Под униженьями его она проснётся

В который день, в который ночи раз.

Из глаз её поток обид к утру прольётся,

«Я ненавижу каждого из вас!»

Она уйдёт! «Он монстр! Я святая!»

Вскричит, срывая прядь седых волос!

«Из-за него я нищенка босая,

Он обещал корзины красных роз!»

И сотню добрую она опять отвергнет,

Пока не встретит чёрта-близнеца.

Она ждала, по множеству приметам,

Которым ни начала, ни конца:

Со рта вонючего слюна всегда стекает,

Одежду он срывает с бедняков.

Он с виду бык, но на ногу хромает,

И ряд краснеющих прыщей, где нет венков!

    2017

Девушка скорпион

Нашли покой все змеи в ней, и редкий

Из жала языка сочится грустью яд!

И брань, и лесть, и смех до жути едкий —

Всё о двуличье в ней не говорят.

Ты думаешь глупа? Она глупа бывает?

В извилистом мозгу всё чётко решено.

Как осьминога щупальца всё ложью покрывает,

И льёт она чернила, – странно и темно.

Любое слово сказанное прежде

Скрижалем станет в тысячах пещер!

Похорони со мной, мой друг, свою надежду, —

Слова составлены, как лучшее колье!

И скажет: больно! – чувство вдруг обнимет

Болезненной вины, что раньше ты не знал!

И, как врачи, безжалостно с больными,

Она, тебя, трофей, повесит в лучший зал.

    2017

«Зимой, среди картин, и позолот на стенах…»

Зимой, среди картин, и позолот на стенах,

Я кутаюсь в одежды, как дитя.

И одеяло холодом морской Сирены

Меня проглотит, жертвою сочтя.

А перед сном надену грусть и шапку,

И каждой ночью буду я взрослеть,

В коленках дрожь, и в рёбрышках мне зябко, —

И лишь земля сумеет обогреть.