Границы дозволенного. История в письмах

Там были нижеследующие строчки, которые теперь всегда отчего-то всплывают в голове, как только люди в моем окружении начинают говорить о зиме… Странный ассоциативный ряд получился…

В Стокгольме холодно и снежно.

Стоит декабрь. Год 92.

Зияют дырами в снегу

камни на крышке чужого гроба.

Но я люблю зиму, холод и снег. Совершенный момент – заключительные кадры исландского фильма «Рейкьявик 101», где герой забирается на ближайшую снежную гору, падает лицом к небу в огромный сугроб и лежит долго-долго… Его, мучавшегося от зимы в течение всего фильма, засыпает снегом, а он лежит и в успокоении разглядывает звездное небо… Иногда мне кажется, что это я.

Вся неделя прошла странно и сюрно, в поисках выхода из обыденности и боли. Я пытался взять несколько days-off на работе и уехать на безлюдье к Балтийскому морю, чтобы там найти равновесие души. Но мне сказали, что нужно работать. Так я остался в этом местного масштаба мегаполисе…

Ты не читала книгу Питера Хёга «Чувство снега фрёкен Смиллы»? Что же такое я спрашиваю! Иногда кажется, что всех северян роднит это чувство.

После прочтения книги и я нашел наконец-то слова к тому, что всегда чувствовал, но не мог объяснить по отношению к зиме… Позже после работы я гулял пару часов, но все не в унисон погоде, подавленный и пришибленный ощущением, что время становится все дороже и дороже.

17.02.1993

Вот так. Наотмашь! Запятая или точка? Внезапно я осознал, что происходит… Ты, конечно, здорово меня приручила, а я даже не заметил и отдал сердце.

Или то, что от него осталось. Не надо, отпусти. Мне нельзя сейчас быть с тобой. Совсем нельзя. Слышишь?!

Ты отказалась мне помочь… Ну, что же, я попытаюсь сам все решить. Единственное, что я могу сказать, так это то, что в августе или сентябре я встречусь с тобой. Обязательно встречусь! Слышишь? Я найду тебя!

13.03.1993

Мне тяжело. Помоги мне. Пожалуйста.

30.03.1993

Очень рад новой возможности написать тебе еще одно письмо! Надеюсь, ты поняла причину безобразия моих предыдущих писем.

Прости! Моя ненормальность когда-нибудь достанет тебя. И я этого очень боюсь!

Несмотря на все мои очередные огрехи и косяки, ты все-таки осталась и опять написала письмо. Воистину Мать Тереза! Ох, и разоткровенничалась же ты сегодня со мной! Ну, что же, получай в таком случае положенную тебе долю моего равнодушия: НИ С КЕМ НЕ ХОЧУ делиться и рассказывать о тебе, потому что ты – моя маленькая Тайна.