Бабушка и «Варшавянка»

– Бугор, ну зачем ты ударилась в амбицию? – спросил, будто сквозь зубы сплюнул. – Или тебя африканская муха укусила… забыл, как она называется. Ну что ты нас за горло берешь? Имеем мы законное право в воскресенье по капельке выпить? Имеем! Так что, ты это, не лезь в бутылку, не тронь нас, соответственно, и мы тебя не тронем. Не искушай судьбу, отойди…

Я молчу, только про себя думаю: с чего это шут гороховый так осмелел, неужто по пьяни мужики его бригадиром избрали? Тогда почему втайне, не во всеуслышание, без общего собрания? Нет, его смелость в чем-то другом.

Интересно, в чем?

– Все, бугор, кончилась твоя власть, другие времена наступили, – объявил Гришка торжественно. – Что рот раззявила? Мне не веришь? На газету почитай, там ясно черным по белому все расписано… – И газету мне протягивает.

Я отмахиваюсь, дескать, у меня руки в смоле, не видишь, что ли. Затем, все-таки спрашиваю:

– Ну и что там, в твоей газете?

– Ага, заинтересовалась! Ладно, слушай меня внимательно и мотай на ус.

Наш первый секретарь Никитка… ну, Хрущев, полную свободу народу объявил, во как! Полную волю-волюшку! Наконец-то! Дождались! – заорал Гришка, будто до этого он в железных цепях сидел. – Так что, кончай гнать на нас свои мины, бригадир, беги за тралом… я хотел сказать, беги за бутылкой, вместе отметим.

– Чего отметим? Какие еще мины? Какую волю? – непонимающе спрашиваю я. – Волю каждый день водку хлестать, что ли?

– И ее, родимую, тоже, – нагло ухмыляется бывший минер с эсминца «Бойкий».

 – Ты еще главного не знаешь. Никитка всемирно объявил, что через двадцать лет у нас наступит полный коммунизм, вот! Полный и безоговорочный! Двадцать лет! Ждать, конечно, долго, но мы народ терпеливый, можем и подождать, отмены крепостного права вон сколько лет ждали – и ничего, дождались, и здесь подождем. А ты знаешь, что будет при коммунизме? – неожиданно спросил он.

– Не знаю! – зло ответила я, не особо веря этому брехуну. – Зато я знаю, что будет сейчас. Где мое весло? Сейчас я всю вашу пьяную шайку хорошенько им опохмелю… – И ищу, ищу глазами весло, мое любимое орудие производства и наказания.

– Э-э, бригадир, постой, постой! – Гришка пьяный-пьяный, а шкурой боль весла почувствовал, живенько отскочил, и лишь упершись спиной в монолит мужиков, как по телевизору говорят, призвал к диалогу. – Слышь, бугор, так дела не решаются, брось весло, дай слово сказать.

Я весло к ноге приставила, рукой махнула, мол, говори.