Утро в стране интровертов

Он в паре шагов, поглядывает на неё, потом тоже в окно. Её остановка, он – за

Ней. Понимает, что не решится подойти, чтобы она не восприняла это всё как издёвку,

Как мрачную шутку, как розыгрыш. Просто хочет знать, где она живёт. Она подходит

К подъезду многоэтажки. Нажимает код, тут он понимает, что сейчас её потеряет.

Решается, бросается вперёд, но дверь уже захлопнулась. Он кричит: «Девушка!

Подождите, девушка!» Но дверь не открывается.

Какое-то движение наверху в маленьких окнах подъезда. Ничего. Муть. Не разобрать.

Он топчется у входа, пока какой-то тинейджер в куртке с меховым капюшоном не

Приблизится к двери. «Чёрт! И телефон, и код забыл…» – объясняет он, проскальзывая

За недоверчивым тинейджером. Тот идёт к лифту, а парень взбегает по лестнице пешком

До третьего, потом останавливается.

Самым острым ключом из домашней связки выцарапывает на штукатурке прямо над

Дверью из подъезда, так, чтобы точно заметила – «Миллион, миллион алых роз!» и

Свой номер телефона. И выходит, счастливый, уверенный, что всё ещё как-то сложится,

Что он не огрызок яблока мочёный, по которому неизвестно почему, неизвестно с какой

Целью прошёлся весь гвардейский мрачно шагающий полк, сапоги за сапогами,

Сапоги за сапогами, сапоги за сапогами.

Фигуры речи

Трогательный, наивный, какой-то искренний

Истребитель пролетел над речкой. Спелый

Напомаженный танк уютно перебирал гусеницами,

Подъезжая к лесу. Заветно, по-детски бабахнула

Установка залпового огня. Счастливые довольные

Пехотинцы куда-то побежали.

Дымчатые раскрывающиеся цветки взрывов.

Небольшой коренастый генерал обещал

Взять всё, что можно, до полуночи. Весёлый

Озорной корреспондент держал перед ним

Микрофон с номером канала. Телезрители

Радовались и блаженно отдувались от трансляции.

Мыльная война пенилась перед ними во всём

Своём маслянистом блеске. Сверкало солнце.