БАРmen

Вспомнилось, как в нашей двухкомнатной квартире ульяновке, в простонародье «распашонке», в кладовке в течении двух лет, зимой жили ЧЕТЫРЕ куры, потому что летом они жили на даче, и их было жалко убивать, вы можете себе это представить? И меня ещё заставляли убирать дерьмо после них, в доме была постоянно жуткая вонь, и мне было даже стыдно приглашать друзей. Каждый день я брал совок, залезал в эту кладовку, превозмогая тошноту, которая подкатывала ко мне всякий раз, и с отвращением выгребал их дерьмо, сверху сыпались тараканы, что окончательно выводило меня из себя.

Да, с самого детства я был брезглив, и для меня это было сущей пыткой. У меня всегда был вопрос в голове с самого детства, а вот стоили ли эти четыре яйца в день всей этой вони, тараканов и дерьма?

От копки картошки, а на даче было 12 соток почти полностью засаженных картохой, у меня до сих пор волосы дыбом встают, и основной аргумент родителей был «Зимой то жрать захочешь!!!». Я ехал на эту дачу и отрабатывал свой оброк, этакая барщина, от которой было не скрыться, потому что наказания были суровые.

Нет, меня не били, может быть пару раз, да и то слегка, отец был в душе добрым человеком, но психологически на меня давили во всю. Уже тогда я стал понимать, особенно после поездки в лагерь, что надо быть с крутыми пацанами, если ты хочешь из себя представлять хоть что-то в этой жизни, или стать просто обычным серым обывателем и смириться с этим. Смириться – это было не про меня, я обожал свободу, уже тогда почувствовал силу денег и был готов примкнуть к братве, при первом же удобном случае, и скоро так и случилось.

Отец у меня в то время стал народным депутатом городского совета, что было огромной удачей и возможностью пойти дальше. Он обладал каким то обостренным чувством справедливости, но для того чтобы нести его в люди, нужна была ещё сила духа, а вот с этим были большие вопросы.

Помню мы с Петей с таким воодушевлением раскидывали листовки с его кандидатурой по почтовым ящикам в нашем районе, я думал ну вот, наконец-то мы вырвемся из этого обывательского мира и заживём новой жизнью.

Выбрать то выбрали, но у отца не было так необходимого здесь честолюбия, и как то раз он мне честно признался:

– А я ничего не понимаю в этих всех голосованиях, сижу смотрю на эти бумаги и всё.

– Так разберись, голова же на месте! – кричал кто-то внутри меня, но он молча сдал свои корочки по истечении срока и запил.