Искусство воскрешения

Несмотря на смоляной зной сиесты, половина селения высыпала на станцию встречать проповедника.

Женщины накинули на головы темные платки, захватили четки и приняли благочестивый и скромный вид, немного смягчавший резкие черты работящих, крепких теток, способных ради семьи на любые жертвы; дети тащили за собой проволочные обручи и жестяные машинки и страшно радовались чему-то новенькому в бесконечном унынии пампы, единственного знакомого им мира; немногочисленные мужчины, которые в этот час сидели на валунах у дверей домов и отдыхали, – пока остальные участвовали в собрании профсоюза или сторожили входы на завод от штрейкбрехеров, – вышли в майках и парусиновых сандалиях следом за женами и детьми поглазеть, кум, как чилийский Христос будет проповедовать в пустыне.

Даже самые недоверчивые и циничные, – а в пампе не было людей циничнее и недоверчивее забойщиков, – сомневавшиеся в том, что этот босяк и тунеядец – сам Христос-Царь и умеет творить чудеса – «да он, шаромыжник, и дите малое от золотухи не вылечит, земляк», – навесили на свои квадратные физиономии презрительную мужественную невозмутимость и поплелись-таки на станцию.

В час сиесты в пампе солнце походило на пылающий камень в небе, в воздухе не шевелилось ни ниточки ветерка, и был этот воздух так чист, что позволял видеть километров на семьдесят вдаль.

Ни облачка по всему небосводу.

Сгрудившись на маленьком перроне, жители Вошки озирали горизонт, приставив козырьком ко лбу одну руку и обмахиваясь другой. Там и сям женщины зажгли свечи и шепотом молились, распространяя запах нагара и пота.

Босоногие мальчишки взобрались на цинковые крыши станционных складов и первыми завопили:

– Едет!

Издали дрезина, везущая пассажира в бурой тунике, казалась кораблем, бороздящим море миражей.

Как только удалось разглядеть фигуру пришельца, самые набожные дамы – со свечами и четками, – не в силах противиться притяжению Просвещенного, побежали ему навстречу. Уже за цистерной с водой для паровозов они, ликуя, окружили дрезину.

Некоторые, никогда прежде не видавшие пророка живьем и даже на фотографиях и представлявшие его воздушным и изысканным наподобие его святейшества папы, горько разочаровались. Христос оказался нищим и неухоженным: пыльная всклокоченная черная борода, спутанные космы, застящие глаза, разбитые сандалии и грязная, вся в песке, хламида.

Восседавший на дрезине проповедник и вправду смахивал на усталого, озабоченного, побежденного вола.