Адвокат’essa, или Поиски Атлантиды

Я поведала ей также и об ухаживаниях свидетеля Юрия, который два дня напевал мне: «Песни у людей разные, а моя одна – на века. Звездочка моя ясная, как ты от меня далека…» Ему явно ничего не «светило», но пел он самозабвенно, и окружающие, заметив эту пылкость, шутили: «Ну, вот хорошо бы следующей свадьбе быть у свидетелей…» Мы опять рассмеялись.

Вдруг дверь в помещение архива открылась, кто-то вошел. Из-за стеллажей, уставленных томами уголовных дел, никого не было видно, но мы услышали: «Так, это не мои ли практикантки здесь трудятся?» Смутившись от того, что смеялись, вероятно, слишком громко и вошедший мог это услышать, мы замолчали и, выйдя из-за полок, подошли ближе.

Несмотря на неяркий свет под потолком, было видно, что это высокий, светловолосый, довольно крупный мужчина. Даже в жаркий день на нем белая рубашка с длинными рукавами и галстук. «Хороший тон, – подумала я, – папа никогда не позволяет себе ходить без галстука, но к галстуку надевается только рубашка с длинными рукавами».

– Рубашка с короткими рукавами при галстуке – стиль колхозного агронома, – говорил папа.

Приглядевшись, я обнаружила в нем сходство одновременно со Смоктуновским и Василием Ливановым. Очень взрослый – лет тридцать на вид – и смотрел на нас свысока. Мне это не понравилось. Я тряхнула головой, поправляя косу и зажав конец ее зубами. Это было давней привычкой. «О, закусила удила», – говорила по этому поводу мама. Я исподлобья посмотрела на мужчину, так и не выпуская косу. Мужчина дружелюбно произнес:

– Как завершите здесь все ваши государственные дела – жду вас в своем кабинете.

 – И ушел.

Глава 4

С кем жить?

Если сказать, что за две последующие недели мы были покорены, значит, ничего не сказать. Утром мы бежали в кабинет судьи или в зал заседаний, где он слушал уголовные или гражданские дела, и, раскрыв рот, внимали. То, как расположил нас – строгий, но с большим чувством юмора – судья, было удивительно. Мы пробовали копировать его манеру говорить, лукавый взгляд, появлявшийся иногда, и серьезное обращение к участникам судебных заседаний.

Разумеется, все это мы проделывали вне практики. А у него великолепно получалось быть судьей. «Так вот они какие, настоящие судьи!» – думала я. Как он организовывал все пространство вокруг себя, каждому определяя роль в сценарии, четко продуманном. Как вели себя адвокаты и прокуроры при нем, как он умел урезонить кого-либо слишком разбушевавшегося в ходе слушания дела! Просто удивительно.