Адвокат’essa, или Поиски Атлантиды

вдруг резко повернулся ко мне и, глядя в глаза, произнес:

– Я должен тебе кое-что сказать… Я хочу тебе признаться… Я попросил, чтобы ты пришла не потому, что сам не мог напечатать… а потому, что… ты мне очень нравишься! Я не должен тебе это говорить, но молчать – выше моих сил. Я не знал, что сделать, чтобы ты пришла, а тут судьба сама распорядилась. Аленушка, ты мне очень нравишься… – на одном дыхании произнес он и взял в свои ладони мою руку. Ладони были сухие, горячие, крепкие, но держал мои руки он очень бережно.

Я чуть не потеряла сознание от неожиданности происходящего. Голова моя закружилась, а ноги как будто исчезли.

Когда часа через два я звонила в Маринкину дверь, от обморока меня отделяло только чудо.

– О, отлично, но где это ты запропастилась? Заходи, бабуля как раз пирожков напекла, будем чай пить. Да что с тобой, ты отчего дрожишь, и лицо… пятнами какими-то… красными, и тушь размазалась. Садись, рассказывай, в чем дело?! И почему так поздно – уже одиннадцатый час?

Мы зашли в уютную Маринкину комнату, где всегда царил идеальный порядок, все сияло и блестело – бабушка Евдокия Андреевна держала дом в образцовом виде.

Марина принесла из кухни кружки, салфетки, блюдо с пирогами и банку домашнего варенья из ранеток – моего любимого. Дружба наша была столь крепкой и постоянной, что даже наши домашние знали вкусы каждой из подруг. Моя мама всегда ставила Маринке к чаю ее любимое вишневое варенье, меня у Маринки потчевали яблочным, а в доме Агнешки стол всегда был накрыт, как на праздник – ее папа чем-то таким заведовал.

– Так, – деловито обратилась ко мне подруга, – пей, ешь и рассказывай!

Я перевела дух, глотнула из кружки и… заплакала.

– Ты что, Леля, тебя кто-то обидел, что-то случилось, неприятности какие-то? – быстро перебирала варианты Маня (иногда я называла ее так).

– Нет, никто не обидел, наоборот, приятности, только я не могу от них в себя прийти.

Заботливая подруга убежала в ванную и принесла влажное полотенце.

– Протри лицо, возьми зеркало… Давай я тебе вытру тушь, а то ты на енота похожа.

 – Маришка крутилась вокруг меня, как ее бабушка обычно обихаживала нас.

Смытый с лица «енот», съеденный со слезами пирожок сделали свое дело: я немного успокоилась.

– Ну вот и хорошо, и замечательно, – приговаривала Маня, поглаживая меня по руке.

– Что, кто, где? – Она заглянула мне в глаза, которые снова были на мокром месте.

– Ох, Маня, даже не знаю, как и рассказать.