Адвокат’essa, или Поиски Атлантиды

Чем-то невероятно похоже на Даму. И не похоже. Вчера я узнал, что Дама прилетела сюда по каким-то делам. Я понял, что мне надо встретиться с ней обязательно, чтобы убедиться, что я освободился полностью от старых воспоминаний, от зависимости. Тогда я честно смогу сделать то, что хотел сделать. Смогу принять решение о нас с тобой…

Как это бывает, когда неожиданно к горлу подступает тошнота? И это не признак беременности. Я тогда еще собственно и не знала ни о беременности, ни ее признаки.

Тошнота и ощущение, что куда-то проваливаешься. Что опора исчезает под ногами. Ноги сделались ватными и даже стул, на котором я сидела, вроде как и не поддерживал больше. Словно что-то внутри сжалось, прокатившись, словно бильярдный шар, и упало в лузу.

– Конечно, встречайтесь, – вымученно-спокойно-жестяным голосом ответила я.

– Солнышко, не сердись на меня. И прости, пожалуйста, меня, что я, старый болван, тебе это все рассказал. Все будет хорошо, вот увидишь! Ты вернешься с турбазы и сразу позвони мне.

Договорились?

Я кивнула, помахала дрожащей влажной рукой и, не оглядываясь, вышла на улицу.

Как хорошо было бы сейчас умереть. Исчезнуть, раствориться в воздухе. У-ме-реть…

Боль такая, словно руки-ноги-голова отдельно друг от друга. Где ты сама? Где твое сердце? Зачем ты осталась жить? Или не осталась? Возможно ли лечь на асфальт и царапать его ногтями? Можно ли лечь на скамейку и кричать от боли? Можно ли забраться через решетку входа в бомбоубежище, которое находится на вершине сопки прямо напротив входа в суд и остаться там? И высохнуть, как мумия? Разве можно об этом позоре и ужасе рассказать кому-то? Разве поймет кто-то? Разве себе можно об этом рассказать? Разве я могу спасти сама себя? Разве кто-то найдет средство для спасения меня из этой пропасти отчаяния?

К вечеру до меня – обледенелой изнутри – дозвонилась все-таки Маришка.

Услышав мой голос, приехала или прибежала минут через двадцать. Собирала мой чемодан в дорогу, наливала чай. Что-то непрерывно причитала-щебетала:

– Я тебе звонила каждые пять минут, ты не отвечала, я подумала – вдруг ты умерла, а родители на курорте и дома – никого?

«Да, я умерла», – вяло проплыла тусклая мысль.

– Он?

Я кивнула. Говорить не было сил. Оказывается, тело может шевелиться и двигаться отдельно от острого кусочка льда в груди.

Наутро мы уехали на турбазу.