Адвокат’essa, или Поиски Атлантиды

С тех самых пор этот запах, так же как запах моря и мазута, которым смазывали шпалы на железнодорожном полотне, расположенном неподалеку от бабушкиного дома – в детстве я обожала слушать перестук колес, проезжавших далеко за окнами поездов, и ездить в поезде, – сразу вызывали в моей памяти самые светлые воспоминания о детстве и бабушке – доброй, любящей, удивительной, и на душе становилось легко и спокойно. «Точно, надо будет завтра съездить в гости к бабушке! Вот где мне будет уютно, и я успокоюсь», – со слабой надеждой подумала я.

И обоняние ко мне вернулось. Минус на минус дало плюс. Клин клином вышибают. Откуда тут взялся керосин?

А в душе моей, конечно, все плакало от обиды, и клин там был ощутимый. Мы дошли до моего дома, распрощались. Катя напомнила про валерьянку, поцеловала меня, и я вошла в квартиру. Чистота, вымытые окна и отсутствие на них штор и тюля, которые я постирала и они сушились на балконе, вызвали во мне столь глубокое чувство одиночества, что я выключила свет, и, не раздеваясь, упала на кровать, дав волю рыданиям.

Боль и обида, все потрясения пережитого дня выливались наружу, и я выла в голос. Вытирала нос углом простыни – не было сил подняться и взять носовой платок, выдыхала и снова сотрясалась от рыданий.

Перед глазами все крутились картинки: бегущий с чайником Петров, рука и плечо Дамы, плотно зашторенные окна на обратном пути. Я рыдала очень долго, затихала, вспоминала все опять, и слезы вновь душили меня. Одна и та же мысль – как жить дальше? – стучала в висках.

Я уснула уже глубоко за полночь, когда луна переместилась так высоко, что ее не стало видно из моего окна.

И во сне – тяжелом и тревожном – я слышала голос Петрова, который говорил: «Извини, я очень занят! Я занят! Я занят!»

Глава 12

Таинственный ящик, или «Прощание славянки»

Хорошо быть взрослой…

Как же я люблю воскресное утро: утро с его неспешностью, с поздним пробуждением, с блаженной негой в постели, в квартире, сияющей чистотой, с долгим завтраком – особенно чудесно!

Только по воскресеньям я люблю шлепать босыми ногами по теплому паркету, обуваясь лишь к завтраку.

Кажется, что солнечные лучи насквозь просвечивают узорчатый пол, и аромат свежеструганого дерева распространяется по всему дому. К воскресному завтраку – обязательно на сервировочном столике – самая нарядная посуда. Я очень люблю старинный мамин сервиз Мейсенского фарфора с райскими птицами. Он сказочный.