Прокурор

Вот я усмотрел в вашем муже опасного преступника и потому счел нужным взять его под стражу, чтобы он еще кого-нибудь не убил. На суде ему срок, проведенный под стражей, зачтется в срок отбытия наказания.

– Володя никого не убивал, черт возьми! – крикнула Катя, вскочив со своего места.

Самохин и бровью не повел, смотрел на Катю чуть прищуренным правым глазом.

– Да? А кто это докажет? За время двухнедельного следствия так и не было найдено ни одного свидетеля оправдания.

– А обвинения? – Катя опять села.

– На этот ваш вопрос, дорогая Катерина Сановна, я ответить не могу. На него нет ответа, потому что он из области тайны следствия, а она, да будем вам известно, разглашению не подлежит.

– Неужели я так и не увижу Володю, пока он в неволе?

– Боюсь, что нет.

– Но Васянович – начальник изолятора – сказал мне, что прокурор, под чьим надзором находится дело обвиняемого, в исключительных случаях может похлопотать о свидании.

– Я не начальник изолятора и не отвечаю за это учреждение, – возразил Самохин.

 – И какой у вас исключительный случай?

Катя не знала, что ответить, поэтому не смогла ничего придумать.

– Молчите, – произнес Самохин, – чрезвычайных причин нет. В таком случае нам пора закругляться – у меня ведь вы сегодня не одна. – Он нажал кнопку селектора. – Анастасия Викторовна, ко мне ещё есть кто-нибудь?

– Пока два человека, Олег Дмитриевич, – ответила секретарь.

– Я не перестану обивать ваш порог, пока не добьюсь своего.

Катя поднялась со стула и пошла к вешалке прямой походкой.

Спинка, как струна, округлые, пышные формы и ножки – ровные, форменные, будто выточенные… Самохин раздевал ее взглядом, не отводя глаз, следил за каждым Катиным шагом и движением, медленно измеряя ее глазами с ног до головы. Катя, напротив, не обращала на него внимания.

Глава 4

– Ну-с, Владимир Сергеевич, так как же: будете вы что-нибудь говорить или нет?

– Лучше я промолчу. Зачем что-то говорить и оправдываться, если вы мне все равно не верите? – Владимир Назаров сидел напротив следователя в комнате для свиданий, но совсем не смотрел на него.

Взгляд его выражал полную апатию к допросу, взор был туманным, глаза пусты. За третью неделю своего пребывания в СИЗО он уже от всего устал.

– Основание не верить подследственному, уважаемый Владимир Сергеевич, право следователя… Хочу – верю, хочу – нет, тем более что у меня есть причины не верить вам.

– А можно узнать, какие?

– Улики, главным образом.