Поиски в пути

Успокаивает, что воюет только авиация. О потерях в сухопутных войсках ничего не говорят. Когда же с этой нечистью покончат?!

03.01.09, суббота. Тель-Авив.

Вечером пришло сообщение, что сухопутные войска двинулись в Газу. С одной стороны – наконец-то, с другой стороны – как там Игорь? Ведь его бригаду первой бросят в огонь. Господи, за что нам такие муки?!

04.01.09, воскресенье. Тель-Авив.

Еще один удар. Позвонил Пьер, сообщил о смерти Франсуа. Говорил тихо, прерывающимся голосом, но не заплакал.

Я спросила, когда похороны? Он ответил, что они уже состоялись. И замолчал. Потом всхлипнул, спросил:

– Мама, ты приедешь?

Мама, как давно я не слышала это слово.

– Да, приеду, очень скоро. Только завершу кое-что по работе. Не плачь, я приеду очень скоро. Я тебя люблю, очень люблю.

25.07.18. Лимере.

Полететь во Францию удалось не скоро. Сначала дождалась возвращения Игоря из Газы. Он приехал ко мне пятнадцатого января, когда в Газе еще шли ожесточенные бои. Но в дневнике я отметила это только шестнадцатого.

16.01.09, пятница. Тель-Авив.

Радость, другого сказать не могу. Вчера поздно вечером в дверь позвонили. Открыла и залилась слезами. То ли от радости, увидев Игоря, то ли оттого, что левая рука у него на перевязи. Правой рукой держит вещевой мешок, оружия не видно. Бросил мешок, обхватил меня свободной рукой, прижал мою голову к груди. Простояли так сколько-то секунд, я отстранилась, гляжу ему в глаза. Усталые, поблекшие, ничего не выражают. Затащила в квартиру, прихватив и мешок, снова обняла, опомнилась:

– Ты же есть хочешь, милый.

Накормила и уложила спать в его комнате.

25.07.18. Лимере.

Снова вспоминаю его приход. Он тогда получил отпуск по ранению. Ранение не слишком тяжелое, перевязали прямо в батальоне, отправили в госпиталь, там через два дня отпустили домой. Он поехал не в кибуц, а ко мне. Теперь это был его дом. Ранение пустяковое, но отходил он от Газы еще неделю. Ничего не рассказывал мне, а я его и не расспрашивала.

Наверное, воспринимала его в эту неделю, как ребенка, большого обиженного жизнью ребенка. Только позднее, когда мы снова стали спать вместе, он скупо рассказал о том, что видел, что ощущал, когда пришлось очищать от террористов развалины. Раненые и убитые из засады товарищи по взводу, трупы террористов, раненые арабские дети, озлобленные женщины, не желающие уходить из развалин своих домов, хотя они напичканы оставленными террористами взрывными устройствами.