Сезон медуз

Зонтик медузы полусферической или конической формы по краям обведён ярко-голубой или фиолетовой каёмкой, которая как бы предостерегает: осторожно, жжётся.

Прочитав про аурелию, симпатичную полупрозрачную медузу, Андрей Владимирович подумал, что страх, который он сегодня испытал, получив ожог, унизителен и глуп. Он испугался потому, что ничего не знал об этих флегматичных и в общем-то безобидных обитателях моря. Ведь если плыть медленно, то можно избежать столкновения с крупными медузами, а прочая мелочь абсолютна безвредна.

Когда нас никто не видит

Курбов вернулся домой в сумерках. Он сунул ноги в тапочки и позвал жену.

Лида выла из ванной:

– Я приняла душ. Не хочешь сполоснуться?

– Попозже…

Лида накинула халатик прямо на мокрое тело. Влага собиралась в ложбинке на груди и оттуда скатывалась на живот.

– Забыла вытереться, – спохватилась Лида. – Я сейчас…

Но Курбов нетерпеливыми руками уже обхватил её и понёс…

Лида сразу же уснула. Но и во сне она прижималась к нему животом, держалась за него руками.

Её коротко постриженные волосы, успев высохнуть и снова намокнуть, торчали во все стороны. Сейчас, когда на её лице не было и следа косметики, стали видны обычно тщательно скрываемые морщинки возле глаз, облупившийся нос. Ресницы после того, как с них была смыта тушь, уже не казались длинными и пушистыми. Андрей Владимирович часто по утрам злился, наблюдая, как жена неторопливо расставляет на туалетном столике косметические средства, подолгу выбирает крем, пудру, губную помаду. Не однажды давал себе слово перестать обращать на это внимание, но через неделю, а то и раньше снова начинал сердиться.

– Из-за ерунды мотаю себе нервы, – неожиданно для себя вслух проговорил Курбов. Лида, должно быть, почувствовав, что он сердится, сняла с него руку.

– Да нет же, – сказал Андрей Владимирович, – всё в порядке.

Рука вернулась на прежнее место. И он провёл по ней ладонью – от сгиба локтя до плеча. Лида загорела до черноты.

И от того кожа там, где её прикрывали от солнца купальные трусики и лифчик, казалась ослепительно белой и прохладной. Муж, чтобы проверить, так ли, потянулся, и в этот миг его накрыла волна беспричинной тоски и тревоги.

Горло обхватили невидимые каменные пальцы. Через две-три секунды они начнут сжиматься, и он, чтобы сделать хотя бы один полный вздох, расцарапает себе шею и грудь. Когда судорога скрутит тело, и оно перестанет сопротивляться – вдруг полегчает.