Сезон медуз

За год они окончательно извелись и, пожалуй, даже стали ненавидеть друг друга: муж жену за то, что она невыносимо здорова, она его – за раздражительность, полуночные страхи, за равнодушие к ней как к женщине. От окончательного разрыва их спас верный друг Курбова Алик. По приглашению какой-то литературной ассоциации он поехал в Нью-Йорк, где издали его книгу, и потратил три четверти гонорара на лекарства. Таблетки, которые он привёз, не изгоняли болезнь, но стоило их принять за час до приступа, и всё обходилось без мучений.

Тем временем редколлегия, не желая терять первоклассного работника, публикации которого прибавляли газете авторитет и тираж, приняла решение перенести свой корреспондентский пункт из Одессы в курортный городок, знаменитый своими целебными сквозняками. Пока тянулась обычная в таких случаях канитель, пока Курбов ездил «разведывать обстановку» и смотреть квартиру и помещение для корпункта, Лида смирилась с мыслью, что придётся покинуть её родную Москву, и сдерживала слёзы, когда паковали вещи…

Андрей Владимирович поднялся с пола, зажёг свет и пошёл смотреть, не проснулась ли жена.

Лида спала на спине, широко раскинув руки. Он прикрыл её простынёй, поднял с пола её влажный халатик. Затем собрал свою одежду, и из кармана выпало письмо.

Алик писал, что задумал новую книгу, хочет посоветоваться и приедет, как только управится с поднакопившимися делами.

Из письма Лидии Курбовой

«… не изумляйся. Мои пространные послания тебе и другим девчонкам – явление временное, вроде menstruus.

Когда всё вытечет, клянусь, буду писать по две-три строчки.

Тебя, верно, уже проинформировали, что я определилась на полставки в детский санаторий. Курбов не стал возражать, да ему, по-моему, совершенно безразлично, где и что я делаю, лишь бы дома было чисто, уютно и обед состоял хотя бы из трёх блюд. Знаешь ведь, как я «люблю» все эти кухонные дела, а тут совсем замучилась. Здешний общепит рассчитан на желудки, способные переваривать булыжники и подковы, поэтому супруг питается только дома, благо корпункт помещается в том же подъезде, где и наша квартира, только на нижнем этаже.

Как врач я медленно и верно теряю многие профессиональные навыки. Работать кончаю в полдень, остальное время дня валяюсь на санаторном пляже. Почернела и потолстела. О последнем особенно много печалюсь, а Курбов доволен. Женщина, говорит, должна быть круглой и мягкой, чтобы не ушибаться об острые углы, торчащие из мужчины.