Сезон медуз

Думая о своём, они дошли до остановки, дождались трамвая и, стоя на задней площадке вагона, доехали до грязелечебницы.

– Мне здесь выходить, – сказала Надя. – Мы живём в этом районе.

– Я тоже.

Он проводил девушку до её дома, попрощался.

– Подождите, – задержала она его. – Поцелуйте меня, я этого заслужила…

Курбов коснулся губами её щеки.

– Не так. Дайте я…

Она прижалась ртом к его губам. Губы у неё были, и правда, горькие. Отстранившись, она несколько секунд стояла с закрытыми глазами, а когда открыла их – он поразился их выражению, в котором смешались боль, нежность и печаль.

– Видите, какая я. Навязалась чужому, женатому мужчине, который и поцеловать-то меня не решился. Ничего. Nada. Даю слово, что глупостей не наделаю, ничем вас не скомпрометирую…

– Надя, что вы говорите?!

– Тогда скомпрометирую. Что вы завтра делаете?

– Загораю.

– Хотите, отведу вас туда, где никого не бывает?

– В небытие?

– Я серьёзно. Кроме меня и моих подруг о нём никто не знает.

Так я вас буду ждать на остановке в любое время, какое назовёте.

– Я приду в десять часов.

Ещё у входа в подъезд он услышал, что в корпункте звонит телефон. Он с полминуты колебался, стоит ли брать трубку служебного телефона или не стоит. Но всё-таки извлёк из барсетки ключ и открыл дверь, надеясь, что звонок вот-вот оборвётся. Но он трезвонил и трезвонил. И телефон, наверное, от этого уже накалился, так что Андрей Владимирович с опаской взял трубку – и не обжёгся. Напротив, она была приятно прохладна, как Надина рука.

– Это собственный корреспондент? – спросил юношеский голос.

– Да.

– В таком случае, здравствуйте. Вы заказное письмо от Бравинского Семёна Авксентьевича, то есть от меня, получали? Оно уже должно было до вас дойти…

Курбов припомнил это странное письмо, сбивчиво излагающее конфликт в среде строителей по непонятно какому поводу. Он решил по возращении из отпуска известить автора, что письмо от него получено и отправлено руководству ПМК с просьбой урегулировать возникший конфликт.

Но почему-то его заинтересовало сообщение о снимках, на которых Бравинский запечатлел прогуливавшихся по переулку людей в одежде девятнадцатого века. Может, какие-то артисты, прогуливаясь, вживались в образ?

Он рассказал в трубку, как намерен отреагировать на полученное письмо.

– А что, разве вы не напишите фельетон?

– На фельетон вроде бы этот случай не тянет.

– А жалко.

– Не стоит жалеть.