Улыбка Анаит

Как и большинство бакинских дворов того времени, где жизнь проходила на свежем воздухе, это был целый микромир с порядками, законами и интригами. Утро начиналось с того, что из окна одного из верхних ярусов высовывалась голова в бумажных бигуди:

– Варсеник, ты что, заболела?

Тотчас же открывалось окно нижнего яруса и появлялась голова в таких же бигуди:

– А что?..

– К тебе вчера доктор приходил. Беспокоюсь…

– Пайцар, к тебе два дня назад майор приходил, я ведь не спрашиваю, началась ли война?

Старый пень Сулейман, который с рассвета играл в нарды с другим старым пнем Мкртычем (несмотря на густеющий зной все трое, включая третьего пня Ульяна, наблюдавшего за игрой и ждущего своей очереди, были в кепках – восьмиклинках по тогдашней бакинской моде) любопытствовал:

– Завтра к ним космонавты придут, я что, буду спрашивать, собираются ли они на Марс лететь?

– Ух, ты, ах, ты, все мы космонавты, – задумчиво цитировал Мкртыч, болтая в кулаке кости.

Сулейман работал в прошлом в военкомате и потому у него, единственного во дворе, был телефон, которым пользовался весь этот «мешок».

Звонили почти беспрерывно, и Сулейман вместе с женой Шафигой стоически несли ношу глашатаев, сокрушая попеременно громом и визгом весь двор. Эта чудесная азербайджанская семья почиталась здесь за мажордома и в дворовой табели о рангах вместе с папой Тиграном занимала первые позиции.

Когда, наконец, Ульян дождался своей очереди, Шафига завопила со своего балкона:

– Автандил, начальник звонит, спрашивает, когда на работу придешь?

Автандил (типаж бессмертного товарища Саахова из «Кавказской пленницы», только чуть моложе) посвятивший себя оптовым поставкам овощей и фруктов российскому Нечерноземью и рассматривавший почтовое отделение, где ему шли и стаж, и зарплата, работой по совместительству, уже орал из окна своей пристройки снизу:

– Скажи, пусть подождет.

У меня еще тридцать ящиков с грушами для Костромы не отправлено…

Как-то я тоже воспользовался этим телефоном, но чернокнижник строго наказал мне впредь этого не делать.

– Мы тут, конечно, как одна семья, но помни, что в семье не без урода,– наставительно пояснил он.

Позже я узнал, что в «уродах» он держал именно Автандила, который уже давно питал нежные чувства к Анаит, однако скорее земля начала бы вращаться с востока на запад, чем страдавшему оптовику было позволено переступить хотя бы на миллиметр за черту, которую для него отвели.