Восемнадцатый лев. Тайна затонувшей субмарины

Юра и проныра-швед понравились друг другу, и уже через полчаса, распивая в подсобке бутылку водки, договорились о совместном бизнесе: швед обещал брать оптом плакаты и листовки, если поставщики доведут их до кондиции. Дело успешно шло около года, пока партнер не лажанулся из-за своей склонности к глупым розыгрышам.

Юра к тому времени уже знал, что старик Стремстад – знаменитый шпион, отмотавший десятилетний срок за работу в пользу ГРУ. СЭПО, где он дослужился до капитанского чина, никогда бы его не расколола, если бы он сам не подставился.

«Юноша, послушайтесь совета старого волокиты. Никогда не дарите женщинам дорогих подарков. Лучше прослыть скрягой, чем расплачиваться за свою щедрость свободой. Дамы – коварные и злопамятные существа, умеющие очень хорошо считать», – делился Стремстад с Юрой историей своего провала, вкушая эстонскую огненную воду в полюбившейся ему подсобке, заваленной стопками заплесневевших и не находивших сбыта книг мировых классиков («Превосходное напоминание о том, что ценить надо лишь сиюминутные маленькие радости жизни!» – цитата из Стремстада).

У шпиона был долгий роман с секретаршей собственного ведомства, которую он, по его словам, перегрузил подарками. Как выяснилось, дама все это время вела подробный реестр подношений, ей нравилось оценивать силу чувства поклонника в кронах, а также лирах, песетах, фунтах и долларах (во время совместных зарубежных поездок). После разрыва общая тетрадь со списком трат скромного капитана СЭПО, значительно превышавших его жалованье, легла на стол его начальника.

За Стремстадом была установлена слежка, завершившаяся одиночной камерой тюрьмы особого режима Халл.

С листовками случилась похожая история. Бывший шпион не мог простить шефу, подполковнику Корнелиусу (уже давно к тому времени вышедшему в отставку), что главную улику, благодаря которой Стремстада упрятали в тюрьму, против него попросту состряпали.

«У меня на квартире якобы изъяли конверт с 50 тысячами долларов – платой советского посольства за мои услуги.

Этот конверт с видом Кремля (в выборе сюжета – весь Корнелиус с его мещанской страстью к дешевым эффектам!) был главным гвоздем скандала, и его показывали на телевидении, в газетах. А ведь в него 50 тысяч просто не помещаются, 40 тысяч максимум! Но кому было дело до такой мелочи, если меня решили упрятать за решетку», – возмущалась «жертва судебного произвола».