Весны моей позолота

В сердце слабевшее

силу вливала,

душу целила,

крылья опавшие я

расправляла,

спешила…

А в море тем временем

волны легли,

и ровны, и гладки.

И ушёл мой корабль,

с собой унеся

сон мой пресладкий.

С тех пор по причалу

всё бродит душа

одиноко

И ищет глазами

след

корабля.

Но где тот?

Далёко…

1987

О случайностях и закономерностях

Когда б отсечь – случайности,

понять – закономерности,

то – не впадая в крайности —

достигли б – соразмерности?

Или важны – случайности,

не все – в закономерности.

И – не впадая в крайности —

искали б – соразмерности?

1986

О первой любви

Было ли, не было ль это любовью —

того и сейчас не пойму.

Но знаю печально, что птицу жар-птицу

во мне упустил ты свою.

Было ли сном или явью всё было —

гадай – не гадай, не скажу.

Знаю, звездой путеводной служила,

сердце держа на весу.

Будешь ли помниться или забудешься —

спросишь – ответ не найду.

Но каждую осень багряноволистую

заново сердцем сгорю.

1987

Сколько смелости

Сколько смелости в моих строчечках,

сколько нежности в этих точечках.

Но к тебе подойти бы мне – с ласкою,

не сгорев от огня жаркой краскою.

Мне обнять бы тебя, свет единственный,

целовать бы тебя, мой таинственный.

Только смелая я – в этих строчечках

и сгорю по тебе – в этих точечках.

Отойду-отлечу – словно не было,

словно росчерком облак по небу ли,

по душе ли твоей неприкаянной

распишусь своей рифмой намаянной.

Осмелела – себе удивляюсь я,

но в тебе растворяюсь, теряюсь я.

И, исчезнувши раз тихой осенью,

золотой сохранюсь в небе россыпью.

1987

Дай мне насладиться

Дай мне насладиться нежностью твоей —

я её впитаю, стану лишь сильней.

Дай мне насладиться признанием твоим

в робком обожании, понятном лишь двоим.

Дай мне не вплетаться в нить твоей судьбы,

а просто тихо рядом, тебя любя, идти.

И дай мне не вплетаться в судьбы твоей узор,

чтоб силой не разрушить сердечный разговор…

Позволь мне ненавязчиво дарить тебе любовь

помимо всех постелей и хлама лишних слов.

Позволь уйти негромко, когда любви слова

в безмолвном телеграфе

умолкнут

навсегда.

1987

Моя большая печаль

Моя большая печаль

словно – густая вуаль,

словно – тканью зефиром

между мною и миром.