Чайка моя белоснежная

Чтобы наплакалась и вдоволь накричалась

Та песнь-печаль из звуков слез, из звуков смут,

Пусть не расслышат слов, кому предназначалась,

Пусть море с ветром лишь одни ее поймут.

Ветер буйный, ветер вольный, заглуши души прибой,

Пусть затихнут, схлынут волны, наполняясь синевой.

Но мольбы не слышит ветер и кружит, кружит меня,

И на всем на белом свете только ветер, буйный ветер,

Только волны, только я…

«Ветер вдруг донесет терпкий запах смолы…»

Ветер вдруг донесет терпкий запах смолы,

Запах талых снегов и чистого неба.

Я губами прильну, ошалев от весны,

К еще теплой буханке пшеничного хлеба.

И с небес на снега ветер жадно падет,

Закружит и устроит шабаш метельный,

И простушка-надежда крыла подберет,

Будет биться и плакаться звоном капельным.

Ах, Весна, ах, Весна, что творишь! что творишь?!

Сердце пагубой дразнишь, ветрами морочишь

И безумием вьюги в окошко стучишь,

Неподвластная смыслу, чего же ты хочешь?

Что ж, давай, побегу и все клятвы нарушу,

Вновь веселье заставлю кружить кутерьмой

И в самую злую январскую стужу

Нежданно и дерзко запахну весной…

Запахну весной…

«Ветер рвет пену с волн и в ладонь мою…»

Ветер рвет пену с волн и в ладонь мою

Мне швыряет, а я лишь благодарю…

А вокруг океан, сыплет звездопад,

Волны жгут, только мне нет пути назад…

Пусть живу я не так и пою не так,

Только знаю, вдали где-то там маяк.

«Эй, смотритель маяка, счастья хочется,

Ты пусти меня в свое одиночество,

Ты исполни звезд летящих пророчество —

И твое заточение кончится…

Я смогу быть смешной и послушной смогу,

Я устала тебя ждать на берегу…»

Я не помню вины, я не ведаю зла…

«Ах, как звезды скользят по краю весла!»

Я сквозь штормы несла к маяку огонь,

Но хохочет русалка: «Он мой, только мой!»

Замолчи же, весталка, не лги, не злословь,

Я живая, во мне не русалочья кровь.