Сборник лауреатов премии Владимира Набокова. Том 3

Красный зонт – алый парус надежд —

на мосту, исчезающем в складках

наресниченных липами вежд,

потемневших в осенних осадках,

словно губы, зовущие страсть

и горящие от поцелуя.

Как же мог он в начале упасть

или брошенным быть? Не пойму я.

3

И остались тобой не замечены

искромётные страсти метели.

Погасили сегодня свечи мы

на краю нераскрытой постели.

Не испили хмельное желание

настоявшейся сладостной браги.

И ложатся стихи в оправдание

на листки белоснежной бумаги.

И ложатся цветы друг на дружку,

словно скошенные печалью.

Ты никак не забудешь подружку,

перетёртую дальнею далью…

И фантом угрызения совести,

как свидетель, былые ошибки

теребит в окончании повести

на портрете усталой улыбки.

4

Когда я тебя разлюблю,

мне больно уже не будет.

Крест чёрный по календарю

оплавится скупостью буден.

И буду вручную закат

сама опускать над постелью,

ложиться в свой маленький ад

на стылую простынь метелью.

Остыну… Звенящую стынь

уже не почувствую кожей.

Моя однобокая тень

застынет в проёме прихожей.

Заснежит зальделую дверь

и холод восславит искристый…

Нет боли утрат и потерь,

в чьём сердце – осколок льдистый.

Диатоника чувств

1

У небесной любви – земные черты:

это руки твои, это нежность и голос

под прикрытием слов, где слышны Я и Ты, —

чистоты расцветающий лотос.

Обними, защити обнажение чувств,

непорочность зачатья движенья друг к другу.

На роль Девы Марии я не гожусь —

превращусь в боевую подругу.

Превращусь в жизнестойкий алмаз бытия.

Удержусь и тебя удержу на обрыве.

В этой жизни важнее всего Ты и Я

на взлетающем к солнцу порыве.

И неважно, что крылья былым сожжены:

ещё мысли живут и сплетаются в слоге.

Мы оставим любви неземные следы

на заснеженном в прошлом пороге.

2

Было ли? Может, и не было вовсе…

Я растоптала себя пред тобой.

Вырваны волосы, сломаны кости,

былью предстала, больной наготой.

Глупая баба… Придуманный образ

был возведён божеством в образа.

Дробь барабанную слушая сто раз,

сквозь строй шпицрутенов шла, а не за…

Не закоулками, а буераками,

дебрями, лядами… Лягу в байрак

я чернозёмом… Поникшими кручами

будешь меня отпевать, как батрак

вечной своей пристяжной несвободы.