Адонис. Французская поэзия XV–XIX вв.

Аминта, посвятил я вам произведенье,

Все песни и мольбы воздам как приношенье,

И был бы счастлив я, когда бы мог рассказ

Поведать миру боль, что в сердце из-за вас!

Когда позволите мне петь о вашей славе,

Когда я силой стрел гордиться буду вправе,

Оружьем ваших глаз, что мне сулят напасть,

Когда от ваших чар Любви окрепнет власть,

Тогда вас напишу в венце очарований,

И все благословят предмет моих страданий.

Того желаю я и только тем дышу,

Так получите дар, что вам преподношу,

Не погнушайтесь им, прочтите эту повесть,

Что вам в угоду я живописал на совесть.

Средь Идалийских гор взрастал дремучий лес,

Верхи его дерев касалися небес,

Стояла хижина под сенью их угрюмой,

И в ней Адонис жил, от городского шума

Он был далек и дни в охоте проводил,

Не веря, что Амур кого-то уязвил.

Едва еще пушок покрыл его ланиты,

А ведал зверь уже: охотник знаменитый;

Помимо храбрости, подарком от Небес

Была ему краса, услада для очес.

Не любовались так похитчиком Елены,

Ни тем, кто возлюбил вотще источник тенный,

Ни всеми, чьей красе гласит хвалы глагол, —

Их всех Кинира сын, Адонис, превзошел.

Молва, богиня та, безвестная рожденьем,

Что в облаке главу скрывает, по селеньям,

По весям, городам разносит сей же час

О чистой красоте Адониса рассказ,

От эфиопов до племен Гипербореи,

От скифских дочерей до девушек Мореи.

И вот над Пафосом священным пронеслась.

Венера от любви меж тем не упаслась.

Остался в ней навек героя образ чтимый,

И вглубь души проник огонь неугасимый.

Зовет она сынка и стрелы просит все,

Чтоб смертному явить себя во всей красе.

Но прелестей к себе каких ни примеряет,

Ничто не мило ей; и Граций украшает.

В конце концов, избрав эротов поскромней,

Помчалась к тем горам со свитою своей,

И длинный след возок оставил на просторе;

Любовную стезю она свершила вскоре.

Адониса нашла там, где журчит струя,

Он в грезах на траве забылся у ручья

И всё смотрел в волну, не замечал Венеры,

Но свет прекрасных глаз владычицы Киферы

Развеял думы все, сколь ни были сильны.

Тут восхищаться стал он дочерью волны

И как прикован был к ней удивленным взором.

Венок цветов служил кудрей ее убором,

На волю ветерка передала власы;

Взлетал ее покров, открыв очам красы

Грудей ее нагих, из алебастра словно.