Тайны лунного света

Строгость уместна только в лике Иисуса Христа, который принёс людям своё учение, а теперь наблюдает за его исполнением.

Мастер смотрел на великомученицу Анастасию с желанием разглядеть на лице хоть проблеск улыбки, но улыбка не трогала её губы, а глаза оставались печальны и строги. «Спасибо, Настенька, за твою защиту, – прошептал Мастер. – Я постараюсь найти свой путь к Богу, тогда, может быть, ты мне улыбнёшься».

2. Первые встречи

Мастер вышел из храма. Главное, что он понимал в религии – это то, что человек находит Бога там, где его ищет.

Это ему подсказал в одном из своих произведений Лев Николаевич Толстой. Сам Толстой искал свой путь к Богу долго, однажды он даже пришёл к парадоксальному выводу, что жизнь – зло, а смерть – выход из этого зла. Смерть перечёркивает всё, что сделал в жизни человек, к чему он стремился. Но ведь всё то, что сделал человек, остаётся и после него! Разве этого великий мыслитель не понимал? Наверняка понимал, но не всегда мог отделить зерна от плевел. Разорвав отношения со своим социальным кругом, он примкнул к простым людям. Среди них он нашёл другое отношение к жизни, там целью жизни была сама жизнь, а смерть представлялась злом, которое можно избежать при выполнении законов Бога.

Увлечённый этими мыслями, Мастер потерялся во времени и пространстве. Вернувшись в реальность, он понял, что сидит на скамейке в незнакомом дворе. Он встал, оглянулся. Это был обычный питерский двор-колодец, со всех сторон зажатый дореволюционными домами.

Он здесь никогда не был.

– Не суетись, сынок, – услышал Мастер старческий голос. – Мы с тобой ещё не договорили.

Мастер увидел сидящего на скамейке старичка. Он был одет в белый летний полотняный костюм. В глаза бросалась пышная седая борода, давно не стриженная и явно не ухоженная.

– Вот ты думаешь, что я не ясно представлял себе, что хорошо, а что плохо. Так я не только представлял, а знал, что не хорошо жить за счёт чужого труда, не хорошо обманывать людей, и уж совсем плохо, когда это делают люди, требующие уважения к себе.

Мастер в недоумении медленно опустился на скамейку. Его давно уже никто не называл сынком, к тому же таким спокойным голосом, как будто они давно знакомы. Кто это? «Матерь Божья! – пронеслось у Мастера в голове. – Да это же Толстой!»

– Лев Николаевич… – простонал Мастер.

– Да, дорогой мой. А хорошо, когда каждый трудится и зарабатывает себе на жизнь.